Пустующий трон - Кен Лю
– Здесь ты убила меня, – произнесла Рисана.
Джиа не ответила.
– Ты убеждаешь себя, что сделала это ради Хадо-тики, – продолжила Рисана, – но Трон Одуванчика по-прежнему пустует под занавесом.
– Фиро пока еще не готов, – возразила Джиа.
– Как, интересно, он будет готов, если ты держишь печать Дара столь же крепко, как некогда Гегемон держал печати государств Тиро, не желая ни с кем делиться властью?
– Дело не в этом! – Джиа перевела дух, чтобы успокоиться. Нельзя было терять хладнокровие перед призраком. – Фиро думает только о войне с Неосвобожденным Дара, а это приведет к неисчислимым смертям и страданиям…
– А разве твои действия ведут к чему-то иному? Люди гибнут там сотнями, тысячами, а вскоре станут гибнуть десятками тысяч.
– Из двух зол я выбрала меньшее. – Джиа зажмурилась. – Пока Фиро не осознает, что война – плохой исход для народа, я не передам ему печать Дара.
Рисана не ответила. Женщины сидели под яркой луной; туманная фигура Рисаны светилась в серебряных лучах подобно глубоководной медузе.
Вдруг Рисана встала и принялась петь и танцевать. Вне физического тела ее движения были еще грациознее и невесомее, чем помнила Джиа.
Незримо премудрый монарх управляет,
Как матерь свою, он народ почитает.
Джиа вздрогнула. Фигура с неясными смутными очертаниями проплыла перед ее вдруг увлажнившимися глазами.
– Мне жаль Тото-тику, – Рисана прервала танец, – ибо родная мать использует его как камушек для кюпы или фигуру для дзамаки.
– Я лишь напомнила ему о том, что он и так знал, – ответила Джиа, но возражение ее прозвучало неубедительно, и она сама это понимала. Ей никогда не приходилось ни перед кем оправдываться, но Рисана – другое дело. Возможно, из нее вышла бы лучшая императрица.
Рисана насторожилась. Джиа не видела ее лица, но поза говорила о том, что собеседница смотрит на нее с любопытством и жалостью.
– У меня всегда хорошо получалось читать сердца людей, – проговорила Рисана. – Лишь твое я прочесть не могу. Не знаю, говоришь ли ты правду или настолько закормила себя ложью, что эта ложь стала для тебя истиной.
– Я люблю Тиму больше жизни, – ответила Джиа. – Но ради народа Дара я не откажусь от задуманного. Зубы на доску.
Поразмыслив, Рисана кивнула.
– Что ж, тебе жить с этим решением. – Ее туманная фигура начала таять в воздухе.
Раздались крики, стоны и вой. Джиа в страхе покрутила головой. Повсюду вокруг заклубился дым, собираясь в человеческие фигуры. Рин Кода, Тэка Кимо, Скелет-Хохотун, другие заключенные, на которых она ставила опыты, безымянные воображаемые мужчины и женщины из Неосвобожденного Дара…
Все они были мертвы из-за нее. Пали жертвами ее интриг.
Они приближались к ней с бесформенными лицами, разевая кровавые рты, сквозь которые дул леденящий душу ветер. Джиа попыталась убежать, но призраки окружили ее, не пропуская в башню.
Джиа закрыла лицо ладонями и свернулась клубочком на земле, съежившись, насколько возможно. Ледяное дыхание призраков обдавало ее голые плечи, ледяные кровавые капли окропляли руки. Она закричала…
Дзоми шла за первым и вторым «плавниками дирана» по извилистым открытым галереям дворцового сада к покоям Джиа. Обычно министры не посещали императрицу в столь поздний час, после отхода ко сну. Но о последних новостях, которые привезли только что вернувшиеся с острова Руи корабли, следовало доложить как можно скорее.
Идя быстрым шагом, Дзоми посмотрела на яркую луну.
«Смотришь ли и ты на эту луну, любимая? Как бы мне хотелось, чтобы луна стала зеркалом и позволила через океан увидеть твое лицо, а тебе – мое…»
Она отогнала эти мысли. Ее тоска по Тэре была столь сильна, что причиняла вполне ощутимую физически, лишающую сил боль, и единственным лекарством было с головой погрузиться в работу. Но Дзоми все равно бередила эту рану, словно язвочку во рту, которую нельзя просто взять и перестать лизать.
Женщины вошли в личные покои императрицы и свернули в длинный коридор, ведущий к ее спальне.
И тут внезапно раздался леденящий кровь вопль.
Шидо и Ви сорвались, будто стрелы с тетивы. Дзоми побежала за ними, чувствуя, как к горлу подступает ком.
– Ничего страшного, просто кошмар приснился, – оправдывалась Джиа.
Такой ответ не удовлетворил Ви и Шидо. Они переглянулись.
– Госпожа… – начала Ви.
– Все хорошо, – перебила ее императрица тоном, не терпящим возражений. – Оставьте нас.
«Плавники дирана» нерешительно поклонились и исчезли в тенях.
– Садись. – Джиа пригласила Дзоми за маленький чайный столик.
Та подчинилась и села в позе геюпа.
Джиа сохраняла властный вид даже в ночной рубашке, с растрепанными волосами и без макияжа. От обезумевшей, дрожащей и бешено вращающей глазами пожилой женщины, которую Дзоми на миг увидела, вбежав в спальню вслед за «плавниками дирана», не осталось и следа, как будто она была порождением дымовых иллюзий консорта Рисаны. Дзоми даже засомневалась, видела ли все это на самом деле.
– Раз уж ты пришла в столь поздний час, новости должны быть действительно важными, – нетерпеливо произнесла Джиа, также садясь в позе геюпа. – Докладывай.
Дзоми достала донесение госпожи Раги и выложила его на стол.
Императрица развернула свиток и начала читать столбцы логограмм. Спальню освещали лишь две свечи, и она проводила по логограммам пальцами, помогая зрению при помощи осязания. Дзоми показалось, что пальцы ее дрожат, но уверенности в этом не было. Секретарь предусмотрительности поднялась, чтобы зажечь масляные лампы.
Когда она вернулась, Джиа уже закончила чтение и сказала:
– Я хочу услышать твое мнение.
– Мое внимание привлекли несколько моментов, – начала Дзоми. – Во-первых, признание Ноды Ми в том, что за последние три месяца было вырезано больше деревень, чем за последние три года. Во-вторых, сообщения плотников из плавучего дока о публичной казни большого количества ученых. Это значит, что в отношении ученых уже не работают прежние поблажки.
– Я тоже это заметила, – кивнула императрица. – Раги пишет, что на сей раз Нода Ми делился с нею информацией охотнее, чем прежде, и очевидно, что он сильно боится льуку. Что это за Надзу Тей, о которой он говорит?
– Боюсь, об этой женщине почти ничего не известно. – Дзоми покачала головой. – Я спросила у Кого, и ему удалось выяснить, что в сводках имперских экзаменов она упоминается как токо давиджи, однажды пожертвовавшая Императорской библиотеке Пана несколько предположительно запрещенных манускриптов.
– Она участвовала в программе «Золотой карп»?
– Да, но особых успехов не продемонстрировала. Надзу Тей не дошла до финальной части экзаменов. Наверное, поэтому уехала на Руи во время правления Четырех Безмятежных Морей. Думала найти
