Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов
Пока координатор говорил, Пьер слушал вполуха. Маршруты и силуэты судов он запоминал автоматически. Остальное категоризировал так, как привык: «лишнее, лишнее, возможно важно, хрень для отчёта».
Он думал о другом. О том, как легко переставляют акценты. Ещё месяц назад им говорили: «главное — защитить груз». Сейчас добавилось: «главное — защитить и груз, и премии, и протоколы». Людей в этом списке как-то давно уже не было. Люди были в разделе «расходы».
— И последнее, — сказал Ричард, убирая слайд. — У нас на борту будет независимый наблюдатель от клиента.
Он бросил короткий взгляд на Маркуса.
— Человек будет вести свою запись происходящего. Его задача — контроль соответствия действий охраны условиям контракта.
— То есть ещё один, кто будет смотреть, как мы работаем, и ни разу не стрелять, — сказал Рено.
— Его будут звать как? — спросил Маркус.
— Стивен Хортон, — ответил Ричард. — Англичанин. Опыт работы в морской охране, но сейчас он в другом статусе.
— В статусе того, кто потом напишет на нас бумажку, — тихо сказал Джейк.
— Он не враг вам, — возразил координатор. — Он смотрит на ситуацию со стороны.
— Враг — это тот, кто держит в руках оружие и идёт к нам по воде, — сказал Шрам. — Все остальные — просто люди, которые потом будут объяснять, почему мы всё сделали неправильно.
Маркус перевёл взгляд с одного на другого и поднялся.
— Всё, — сказал он. — Время. Джейк, ты отвечаешь за подготовку катера. Рено — проверяешь пулемёт и боезапас. Михаэль, Дэнни — связь и резерв. Карим, тебе — эфир, частоты, любые шевеления на местных каналах.
Он на секунду задержал взгляд на Пьере.
— Ты как всегда. Высота, оптика, мозг.
— Мозги я включу, — сказал Пьер. — Если их ещё не забрали в отдел страховой аналитики.
Кто-то тихо хмыкнул. Джейк фыркнул открыто. Ричард сделал вид, что не услышал, хотя по тому, как дернулась скула, было понятно: услышал всё.
Они поднялись почти одновременно. Стулья скрипнули, кто-то потянулся, кто-то поправил разгрузки. Привычный ритуал перед выходом: короткие реплики, лёгкие ругательства, кто-то засовывает в карман пачку сигарет, кто-то — фотку, кто-то — ампулу обезболивающего.
Пьер вышел из комнаты последним. В коридоре пахло пылью, кондиционером и старой краской. Спускаясь по лестнице, он ещё раз прокрутил в голове услышанное.
Сначала докладывать, потом стрелять. Сначала протокол, потом жизнь. Сначала страховка, потом все остальные.
На улице солнце уже окончательно поднялось. Жара ударила в лицо, как открытой ладонью. В порту кричали, ругались, гудели, шипели. Всё было на своих местах. Только где-то над этой всей ржавой, шумной и вонючей реальностью тихо висел чей-то отчёт, где их сегодняшние действия уже были записаны. Осталось только подставить даты и подписи.
Он закурил новую сигарету и пошёл к катеру. Рутинный конвой. Обычный выход. Ничего особенного.
Такие выходы очень любят превращаться в то, о чём потом пишут в газетах. Если выжил.
Ночь начала расползаться по воде ещё до того, как они вошли в пролив.
Сначала свет просто стал более плоским. Солнце опустилось за дымку над йеменским берегом, и всё вокруг потемнело, как будто кто-то убрал пару лишних ламп. Потом небо стало серым, вода — свинцовой, огни берега замигали дрожащими точками. Где-то справа, далеко, шли танкеры, оставляя за собой жирные световые дорожки. Где-то слева мелькали огни рыбацких лодок — тёплые, жёлтые, не по морскому мягкие.
Их катер шёл впереди конвоя, чуть в стороне. Контейнеровоз и балкер тянулись за ними двумя темными громадами, прожекторами выхватывая из ночи свои собственные куски моря. На мостике было тесно: карты, мониторы, рация, запах кофе и пота. Под ногами вибрировал металл — двигатели работали ровно, без сбоев.
Шрам сидел выше, на верхней площадке, привязанный к перилам страховочным фалом. Перед ним, на треноге, стояла винтовка. Рядом — тепловизионный монокуляр, бинокль, блокнот с несколькими жирными пометками. Ветер бил в лицо тёплой стеной, пахнул солью, дизелем и чем-то далёким, горелым с берега.
Под ним, в рубке, голоса то поднимались, то стихали. Маркус и капитан контейнеровоза обсуждали скорость и курс, Карим время от времени что-то переводил, вставляя короткие комментарии: «он нервничает», «говорит, что в прошлый раз здесь стреляли», «просит держаться ближе к центру фарватера».
— Как? — голос Маркуса пробился через шум ветра по внутренней связи.
Он нажал кнопку на гарнитуре.
— Пока тихо, — ответил. — Рыбаки на правом борту, пара лодок далеко слева. Ничего, что похоже на серьёзное.
— Смотри за правым, — сказал Маркус. — Там в прошлый раз пытались зайти. И если что-то покажется странным — сначала доклад.
«Сначала доклад», — повторил про себя Шрам. Прекрасное новое слово.
Он опёрся щекой о приклад, провёл прицелом по линии горизонта. Чёрные силуэты лодок, редкие огоньки. Одна из судёнышек тащилась чуть быстрее остальных, вспарывая носом воду, но пока шла параллельным курсом. На навесу — лампа, в очертаниях людей не было ничего особенного: фигуры в белом, тёмные головы, ровные движения.
Чуть ниже скрипнула дверь. На площадку вылез Стивен Хортон — наблюдатель клиента. Куртка с логотипом компании, на шее бинокль, в руках блокнот. Лицо бледное, аккуратное, как у банковского клерка, которому вдруг показали настоящую кровь.
— Можно? — спросил он, хотя и так уже прошёл внутрь.
— Если не залезешь мне в линию огня, можешь даже станцевать, — сказал Пьер, не отрываясь от оптики.
Хортон встал чуть в стороне, ухватился за перила, чтобы не качало, и поднял бинокль.
— Местность, где часто бывают инциденты, да? — сказал он после паузы. — Здесь же было несколько атак за последние месяцы.
— Здесь, там, дальше, ближе… — отозвался Шрам. — Для них весь пролив — один большой банкомат.
Хортон хмыкнул.
— Нам говорили, что вы профессионалы, — сказал он. — Что после того, что произошло в прошлый раз, вы будете особенно… аккуратны.
— Нам тоже много чего говорили, — сказал Пьер. — В основном про протоколы.
Он почувствовал на себе взгляд, но снова не оторвался от прицела. Дисциплина. Сначала море, потом разговоры.
Внизу, на мостике, рация зашипела. Карим поднял голову, ловя знакомые звуки.
— Что там? — спросил Маркус.
— Местный канал, — ответил переводчик. — Кто-то обсуждает «два больших корыта» в проливе. Классика.
— Про координаты говорят? — вмешался Михаэль.
— Не напрямую, — сказал Карим, прислушиваясь. — Но…
Он нахмурился.
— Слышал имя какого-то командира. Того же, что был упомянут в отчёте за прошлый месяц. Кажется, это та же группа.
— Хорошо, — сказал Маркус. — Пусть думают, что нас не слышно. Но за ушами держи.
Сверху всё это звучало, как приглушённый гул, редкие отдельные слова. Шрам переключился на тепловизор. Тёмная гладь моря превратилась
