Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный
Де Брасиль, действительно, попытался отлынивать от работы, сославшись на то, что его солдаты, в отличие от моих гренадеров, низкорослые и не такие сильные. Однако стоило мне упомянуть командира его батальона, как он тут же пошёл на попятный и его вольтижёры работали наравне с моими гренадерами. Что самое смешное, я даже имени этого командира не знал.
В общем, так мы и работали под руководством знакомого мне ещё по границе пионерского подпоручика Гарпрехт-Москвина. Сначала мои гренадеры, а вольтижёры де Брасиля стояли на страже, потом — вольтижёры строили баррикады, а гренадеры и стрелки прикрывали их. За этим занятием мы встретили вечер, не выполнив и половины задачи. Фронт работ у нас был просто грандиозный. Нам предстояло укрепить несколько вёрст городской окраины. Однако, как оказалось, работы не будут прекращены с наступлением ночи. Когда закатилось Солнце, нам на смену пришли солдаты из роты Зенцова, правда, без своего командира, он был тяжело ранен в бою и лежал сейчас в лазарете между жизнью и смертью. Из-за этого солдаты, которыми руководил поручик Бушмакин, были особенно мрачны, к тому же их совершенно не радовала перспектива копать и дежурить ночью, высматривая врага при свете факелов. Вторая рота, как и у нас, была французской, для разнообразия фузилерской, командовал ими небритый второй лейтенант в столь же изрядно побитом мундире. Он также был весьма мрачен и неразговорчив, даже не изволил представиться. Москвин остался с ними, сказав, что спать ему совершенно не хочется. Я ему не поверил, однако спорить не стал.
Утром следующего дня ко мне явился бывший прапорщик, а теперь уже, если судить по нагрудному офицерскому знаку, подпоручик Кмит с парной кобурой с «Гастинн-Ренеттами» на поясе. Вместе с ним пришёл невысокого росту худой человек с каким-то простецким лицом, однако глаза, постоянно норовившие будто бы в душу заглянуть, выдавали его. Не так был прост этот человек, как хотел показаться.
— Имею честь представить вам, штабс-капитан, — сказал мне его Кмит, — поручика Ефимова Василия Александрович. Он — командир стрелкового взвода вашей роты.
— Нашей роты, — заметил я. — Прапорщик у нас только один, бывший фельдфебель. Так что работать придётся за всех сразу.
— Я работы никогда не боялся! — ответил, по мне так, громче, чем следовало, поручик Ефимов.
— Раз так, господа, идёмте, — сказал я. — Работа нас ждать не станет. А если мы задержимся ещё немного, то те, кто работал ночью, нас на штыки поднимут.
Прапорщиком в нашей роте был молодой парень, хоть я был старше его всего на год, он уже тогда казался более юным скорее из-за того, что я быстрее состарился на этой войне. Звали его Марк Мартович Фрезэр, и происходил он из обрусевших шотландцев, как и наш командир. Из-за странного отчества и фамилии солдаты других рот принимали его за немца, даже хотели побить, так что теперь при нём неотступно находились двое рослых гренадер, пресекавших подобные попытки. Фрезэра в роте уважали, он, хоть и был родом дворянин, однако работал наравне с солдатами, не гнушаясь никакого дела.
Второй день прошёл также скучно, как и первый. Сменив солдат Бушмакина и фузилёров незнакомого офицера, мы с вольтижёрами де Брасиля, продолжили строить баррикады. Подпоручика Гарпрехт-Москвина сменил другой пионер, отдавшийся работе полностью. Он носился по территории, добывая материал для баррикад, и следя за тем как солдаты увязывают рогатки для остановки кавалерии.
— Когда подойдёт фон Кинмайер со своими богемцам, мадьярами и румынами, — говорил мне де Брасиля, — нам конец. Коричневых солдат с турецкой границы нам не сдержать. Они не истощены битвой, полки фон Кинмайера имеют полный штатный состав. Нам надо прорываться из города, мы здесь в ловушке.
— Прорываться, мсье де Брасиль, — усмехнулся я. — У нас меньше солдат, погибло множество офицеров. К тому же, бросить врагу почти два батальона. Нет, сударь, это было бы просто глупо, я так считаю. У нас в достатке патронов и пороха, да и ядер тоже. У противника же не настолько много солдат, чтобы взять нас штурмом, а долгая осада, даже когда подойдёт фон Кинмайер, не принесёт немцам ничего хорошего. Как бы то ни было, но пруссаки и рейнцы и цесарцы находятся на чужой земле. В битве погибли далеко не все французские полки, не так ли?
— Это, конечно, да, — согласился де Брасиль, — во Франции ещё довольно войск, однако они далеко. Маршалы Сульт и Массена сражаются с Уэлсли в Испании, и, как говорят, терпят от него поражение за поражением. В штабе ходили слухи, что они просили у императора ещё войск, и он собирался дать их им, однако сначала помешала эта идиотская революция, а потом вторжение цесарцы. А это значит, что маршалам в Испании придётся очень туго.
— Считаете, что вам грозит ещё и вторжение британцев через Пиренеи? — поинтересовался Кмит, стоявший тут же, за полевыми работами наблюдал Ефимов.
— Скорее всего, — согласно кивнул первый лейтенант, — к Уэлсли прибыли подкрепления из Северной Америки, а Массена и Сульт остались без солдат.
— Не забывайте, что и у Российской империи есть армии и генералы, — заметил я.
— Их можно разве что дирижаблями быстро сюда доставить сюда, — нашёл и на это свой контрдовод де Брасиль. — Немцы, думаю, уже ударили по Великому герцогству Варшавскому, а оттуда и по вашей западной границе. Готов поспорить на что угодно, что война уже пришла в ваш дом, господа.
— А я позволю себе в этом усомниться, — покачал головой я. — Не так много солдат у Пруссии и Рейнской конфедерации. Мы громили немцев в осьмнадцатом веке, побьём и в нынешнем, девятнадцатом. Брали Берлин в семьсот шестидесятом, возьмём и сейчас.
— Насчёт войск, я могу с вами поспорить, конечно, в сравнении со всеми армия вашей империи, немецкие вооружённые силы — мелочь, однако для того, чтобы захватить Варшавское герцогство, а также оттяпать несколько западных земель у вас и удержать их, немецких полков вполне достаточно.
— Бросьте, де Брасиль, — усмехнулся Кмит. — Немцы разрознены, их
