"Фантастика 2026-51". Книги 1-19 - Екатерина Боровикова
Конечно, Семён гнал от себя эти мысли. Не для того же Господь вызволил его из неволи турецкой, чтобы тотчас в неволю татарскую отправить?! Да и потом - данный на галере обет именно подобные казачьи набеги на Крым и подразумевал. Что же, теперь от своих слов отказаться, от обещания, данного Богу?! И помыслить о таком страшно... Наконец, обнадеживало Орлова и иное - казаки утверждали, что хан с большим конным войском ушёл в Малороссию, помогать ляхам и Хмельницкому воевать с русскими воеводами да сохранившими верность царю черкасами. И поныне не возвернулся хан с ордой с полуночной стороны... А вот набег донцов как раз для того и предназначен, чтобы спохватились Гиреи, и возвернули татар беречь родные места от морских налётов!
В чем будет великая помощь царским ратникам...
- Давайте что ли полудневать, браты казаки?
Голос подал есаул Прохор Григорьев, старший из казаков на струге - и Митрофан первым его поддержал, громко воскликнув:
- Любо! Читай молитву, Прохор!
- Любо!!!
Поддержали решение старшого и прочие донцы. Слаженным хором они степенно и торжественно прочитали "Отче наш" - и молитву тотчас подхватили на соседних судах... А Митрофан уже раскрыл походную торбу перед Семеном и подсевшим к ним Петром:
- Ну, братцы, буду вас потчевать, чем Бог послал... Снедь у меня нехитрая, походная - а вот вернёмся на Дон, там яства будут куда как богаче! Да и в Крыму, глядишь, от пуза наедимся мясной шурпы...
- Ничего! Я буду рад и глотку свежей воды!
Семён согласно кивнул, поддержав Петро, а вот Митрофан неожиданно строго ответил:
- А вот воду беречь надо. В море свежей водицы не найти, мы на галерах хоть малый запасец и взяли... Но ведь и полонянников, почитай, под две сотни освободили! Да ещё и черкесам вашим сколько воды отдали... А рыбка у меня вяленая, жирная, добро солёная! Сам вялил, и соли нашей бахмутской, казачьей не жалел - так что сделайте до еды по глотку, горло промочить. А уж потом после рыбки попьете...
Митрофан сам сделал первый глоток, после чего пустил бурдюк с доброй ключевой водицей по кругу. Еда оказалась действительно нехитрой, походной - по половине головки лука на брата, также по половине пресной ржаной лепешки. Та Семёну сперва не очень понравилась - хотя даже такой хлеб был куда лучше турецкого, что давали рабам на галере! Но после, в сочетании с насыщенно-солёной таранью он посмотрел на ржаную ковригу, столь выгодно оттеняющей терпкий вкус вяленой рыбы, уже совсем другими глазами... А уж тарань-то показалась бывшему невольнику вкуснейшим яством из всех, что он когда-либо пробовал! Жирная, солёная, упругая на зубок, но не каменно-жесткая... Оценил её вкус и Петро, с искренним блаженством обсасывающий хвостик тарани:
- Добрая рыбка, ох и добрая! Её бы да под холодный хмельной квасок...
- Погоди, погоди, Петро! Ты же из черкасов - а у вас разве что, казачьи законны поменялись?! В походе ведь хмельное запрещено под страхом смерти!
Невольно смутившийся запорожец лишь поматал головой:
- Да ты что, Митрофан? В походе ни-ни, это я так, помечтать...
Семён только улыбнулся, заметив смущение старого товарища по несчастью - и невольно вспомнил про Даргана... Но последний в числе прочих горцев-черкесов отправился на полудень, взяв турецкую галеру. Не столь и далёк их родной горный край, граничащий ныне с турецким побережье... Быть может, черкесы и желали бы помочь донцам, налетев вместе с ними на Крым - но то было неосуществимо сразу по нескольким причинам.
Во-первых, даже на больших казачьих стругах, вмещающих где-то под семьдесят донцов, да прицепленных к ним рыбацким челнам, что могут идти под парусом, все одно не хватило бы места разместить всех горцев. К тому же походный атаман Терентий Павлов, к осени кое-как оправившийся от летненого ранения у каланчей, рассчитывал освободить христиан и в Крыму... Во-вторых, если бы горцы и отправились вместе с казаками в Крым, то уйти на Дон они бы уже не смогли. Турецкая галера просто не прошла бы расчищенным ериком...
Ну, и в-третьих, незнание языка друг друга большинством воинов с обеих сторон сильно осложнило бы совместные действия донцов и горцев. А посему одним плыть на закат, в Крым - другим же держать путь на полудень, к родным горам...
Пролив между турецкой крепостью Таман (знал бы Семён, что это и есть былинная Тмутаракань!) и татарским берегом у Керчи (некогда древнерусским Корчевым) донцы миновали ночью. Казачьи кормчие отлично ориентировались по звездам - да и потом, большинство их уже бывало в местных краях в предыдущих походах... Невольно узнал "родные" места и бывший галерный раб, с растущей тревогой, но одновременно и с воодушевлением приближающийся к крымскому берегу. Ну как же - ведь ему выпал столь удобный случай исполнить обет, данный единому Господу нашему Иисусу Христу!
А волнение свое и страх Семён глушил разговорами с Митрофаном - да размышлениями о том, как все же причудлив Божий промысел. Довелось же в сотнях - да что там в сотнях, едва ли не в тысяче (!) - вёрст от родного дома на Рязанщине встретить родича, пусть и дальнего... Но ведущего свой род из все тех же краёв - род древних рязанских казаков-Орловых! Да ещё и выручить его в сече... Митрофан всего на пару лет старше Семёна, но уже успел обзавестись собственным куренем в Черкасском городке - и крепким уважением среди вольных донских воинов. Да ещё и женой-турчанкой (вернее, отуреченной гречанкой), и малой дочкой! Полонянницу Митрофан взял в год битвы у Конотопа, когда донцы налетели на Крым во главе с войсковым атаманом Корнилом Яковлевым. Одна беда - налетели они на Крымское побережье ещё до битвы, а вот про налёт донцов хан прознал уже после сечи... Поверни же все иначе - и донцы могли отбить Семена из полона уже два года назад!
Ну да что о том горевать? Ныне свободен, и
