Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев
В случае Федора такого желания у меня тоже не имелось, но он, во первых, родич, во вторых — мы с ним неоднократно имели дело лично друг с другом и у нас были более менее приятельские отношения, так что отмахнуться от его желания поговорить я бы мог… Но без крайней нужды не стал бы.
— Думаю, — признался я. — Но пока ничего толкового придумать не получается. И так прикидываю, и эдак — а всё одно никак не бьётся. Слишком много войск у шведов, слишком много Магов и Архимагов… А поймать врасплох, как вышло с их столицей, не стоит даже рассчитывать. То, что нам подобное удалось в первый раз, уже большая удача.
— А что мешает нам использовать ту же тактику, что применили против нас британцы, когда старались не дать успеть прийти на подмогу твоей эскадре, атакованной демонами? — поинтересовался Федор усаживаясь в кресло рядом.
Я телекинезом поднял хрустальный графин с прекрасным трофейным коньяком (французским!) и наполнил созданный мысленным усилием бокал из чистого, как слеза, магического льда. Федор, кивком поблагодарив, принял бокал и сделал небольшой глоток, смакуя вкус благородного напитка двухвековой выдержки.
— Мешает наличие у шведов реинкарнатора, — вздохнул я. — Я не склонен недооценивать этого шведского принца — это крайне опытный воин и очень могущественный маг, в закромах которого немало фокусов.
— Ну, я могу понять твою оценку его магических талантов, но вот насчет опытного воина — крайне сомнительно, — не согласился Федор. — Будь он столь опытен, то ни за что не стал бы идти на Таллин, рискуя всем. У него полутора миллионная армия, а на него надвигается вся мощь Имперской Армии плюс лоялистов, и при этом он бросается в эту глупую авантюру, пытаясь хоть как-то отомстить за Стокгольм и Олафа. Если он не возьмет в завтрашнем, в крайнем случае — после завтрашнем штурме город, то ему придется спешно уходить, сопровождаемому наступающей на пятки армией Николая Третьего. На разумный ход это никак не тянет.
— А с чего ты решил, что он не сумеет взять Таллин за день? — усмехнулся я, повернув голову к Шуйскому.
— Валге, хоть и не бояре, но всё же Великий Род, — пожал он плечами. — Да не абы какой, а в первой десятке дворянских Родов Империи. А если брать общий зачет — то где-то тринадцатые-четырнадцатые по силе. Они многие века владеют этими землями и этим городом, ещё с той поры, когда Петр только привел его под руку Империи. И их земли очень долго были приграничьем, в котором регулярно вспыхивали боевые действия — то с поляками, то ещё с кем… Столетиями Таллин укрепляли и усиливали его оборону, к тому же город весьма удачно расположен, там два Великих Источника и полтора десятка помельче — восемь мелких, пять средних и два крупных, помимо пары Великих. С наскока город с такой обороной не взять не смотря ни на какое численное превосходство — уж сутки-двое он точно устоит.
— Будь речь о ком-то другом, я бы согласился с твоими рассуждениями, — вздохнул я. — Но Рагнар Олафсон знаком мне под другим именем, в другой эпохе и совсем ином мире.
— Он из того же мира, что и ты? — удивился Федор.
— Да, — кивнул я. — В ту пору, когда я ещё только восходил к вершинам могущества, он уже был весьма заметным и могучим чародеем. И тогда, в моей прошлой жизни, мы тоже воевали по разные стороны баррикад… В великой войне, не чета нынешней — то был конфликт совсем иных масштабов и с куда более высокими ставками. Ивар Кровавая Ладонь — так его звали тогда.
— Маг Крови? — уточнил Федор.
— Нет, прозвище связано не с этим, — покачал я головой. — Просто он не использовал никакого оружия, привычного большинству. Он сражался, помимо магии, используя навыки рукопашного боя. Бился руками и ногами, используя латные перчатки и сапоги в качестве оружия — они у него были толще и специально зачарованы под атакующий стиль боя. И когда он убивал врага в ближнем бою, его латные перчатки всегда бывали окровавлены — это его выделяло с самого начала его карьеры боевого мага. Так прозвище и получил… В общем, суть в другом — он был одним из генералов врага, и воевал он весьма хорошо. А уж каков он как боевой маг и говорить, думаю, нет смысла — в бою на равных условиях он сумел меня неплохо зацепить.
— Ты, конечно, силен, Аристарх, но отнюдь не непобедим, — заметил Федор. — То, что он смог тебе ранить, не значит, что он неуязвим и несокрушим. Без обид, парень, но я сильнее тебя — по крайней, пока что. И смею надеяться, что с противником, что сразился с тобой вровень, моих сил совладать уж точно хватит. Так что предлагаю всё же сделать, как англичане — собрать ударную группу сильнейших и быстрейших боевых магов, дождаться начала штурма Таллина и ударить штурмующим в спину. Затем отступить и, если получиться, выманить Фолькунга и его ближний круг, после чего банально перебить. Либо, если гаденыш не погониться несмотря на провокацию — а я намерен во всеуслышание объявить ему, что это именно я прикончил его старика, чтобы он точно погнался — так и продолжать бить из тыла, не давая шведам сконцентрироваться на штурме. Затянем ситуацию, выиграем время — поняв, что на второй день всё повториться в той же последовательности, Фолькунг будет вынужден сняться и вместе с армией уходить к англичанам под бок.
— Федор Михайлович, единственная причина, на мой взгляд, по которой Ивар мог пойти на Таллин, заключается в том, что он уверен в успехе при любых обстоятельствах, — ответил я. — Он точно не идиот и до столь простого плана, как тот, что вы озвучили, не додуматься не мог. Тем не менее, он идет на Таллин и даже не слишком форсирует события. Это значит, что он уверен в успехе… Больше того, если всё именно так, как я думаю,
