Фантастика 2025-48 - Дмитрий Анатольевич Гришанин
Принцесса не услышала моего вопроса, да, скорее всего, если бы и услышала, то не поняла бы термин «вырождения». Сейчас она выглядела настолько хрупкой, что я неожиданно осознала, как тяжело ей живётся на самом деле. От её собственной старшей сестры князь Валерн избавился, сослав подальше от дворца. Наверняка, Лиланинэль и Киамилаль не виделись уже долгие и долгие годы. А родную мать суровый отец запер в покоях, чтобы никто не видел и не обсуждал её болезнь, «ниспосланную богами». Неудивительно, что с тех пор, как мы познакомились с Лиланинэль в поездке на иррисах, она хотела провести всё своё свободное время со мной и Винсентом, но даже тут, я подозревала, что старший князь расстарался, запретив дочери общаться со мной.
– Именно поэтому мой отец решил рискнуть и выдать меня замуж за норгешца, даже не спросив моего согласия, – тем временем продолжала девушка, не подозревая, какие мысли бродят в моей голове. – Ты только не пойми неправильно! – Она вдруг побледнела. – Я действительно, вначале совершенно не хотела выходить замуж по его указке… Но Леандр оказался таким чутким, внимательным и предупредительным, – она закусила губу, опустим взгляд в пол. Да, я уже поняла, что они действительно влюбились друг в друга, и очень рада этому факту. – В общем, – она тряхнула головой, – Отец отважился на этот шаг, хотя последние столетия между Норгешем и Донтрием отношения были скорее напряжённые, чем дружеские. Об этом тщательно умалчивается, но я подслушала разговор отца со жрецами, что некоторые смески даже сильнее, чем чистокровные донтрийцы, – последнее предложение Лиланинэль произнесла так тихо, что я разобрала лишь потому, что напрягла свой слух изо всех сил.
Я медленно пыталась переварить информацию, услышанную от принцессы. Всё это очень и очень сильно походило на вырождение. В медицине есть такое понятие, как «генетический груз» – накапливание неблагоприятных для вида мутаций. Например, на Земле для поддержания качественного генома бизонов, животных периодически пересылают самолётами в другие страны, чтобы нивелировать эффекты инбридинга в пределах малой популяции. Если этого не делать, то в каком-то поколении генетический груз становится таким большим, что это проявляется в отклонениях во внешности. Яркий пример инбредной депрессии у людей – представитель испанской династии Карл II, который страдал слабоумием, физическими уродствами и был бесплоден. По всей видимости, за магию в этом мире отвечает тоже какой-то ген, и если по внешним параметрам и здоровью донтрийцам можно позавидовать, то в рамках гена, отвечающего за магию, все они здесь слишком близкие друг другу родственники. В общем-то это и неудивительно, если взять во внимание, насколько все донтрийцы похожи друг на друга – высокие, голубоглазые, светлокожие с длинными светлыми волосами. За всё время пребывания в Донтрии я не видела ни одного темноволосого или кареглазого донтрийца.
– А бывает такое, что донтриец женится на ком-то совершенно не обладающем магией, и их дети всё равно остаются магически слабыми? – решила я уточнить свою гипотезу.
Девушка задумалась, перебирая в голове все известные ей пары, а затем удивлённо ответила:
– Нет, не бывает… Не понимаю, почему ты спрашиваешь об этом. Я выйду замуж за Леандра, и наши дети будут очень сильными. Я видела, какой он огневик! Ой! Неужели ты про себя волнуешься? – она в очередной раз поняла меня неправильно, но прежде, чем я ответила, принцесса залилась краской и продолжила. – Ты только не подумай, что я только и делаю, что подслушиваю…
– Но так сложилось, что ты услышала ещё один разговор своего отца со жрецами? – спросила я, высоко подняв бровь.
– Ну… в общем да, – выдохнула девушка, по цвету сравнявшись со переспелым помидором. – Мне было интересно, когда приедет Леандр и состоится ли в его приезд наша свадьба, я была уверена, что речь пойдёт об этом! Ведь именно жрец благословляет пару! – она стала горячо меня убеждать, но я лишь махнула рукой, чтобы она рассказывала то, что подслушала. – Отец не так давно вновь созывал жрецов и стал спрашивать, хорошая ли из тебя выйдет жена, ведь ты не обладаешь магией. Жрецы раскинули свои камни и предсказали, что твои дети от любого донтрийца будут необычайно сильны, и в некотором роде ты обладаешь уникальным даром целительства…
Мне стало плохо. Сердце бешено заколотилось где-то в районе горла. В отличие от наивной Лиланинэль, я отлично понимала, что Валерн спрашивал не на счёт моего брака с Винсентом, а на счёт своего брака со мной. О-о-о… он уже даже успел проконсультироваться со жрецами, которые его обнадёжили, что наши дети будут по-настоящему магически одарёнными. Выходит, ему будет мало того, чтобы я согласилась стать его княгиней. Он хочет детей от меня, и все мои идеи на счёт того, чтобы у него был свой гарем, катятся коту под хвост. Я почувствовала, как кожа на спине вдоль позвоночника покрывается мелкой испариной. Впервые за всё время бесплодие Эльвиры Лафицкой стало мне казаться не горькой насмешкой судьбы, а приятным бонусом. Будь я здесь и сейчас в своём собственном теле, то наверняка жрецы бы запретили Валерну этот брак.
–… И дядя Винс так счастлив с тех пор, как ты согласилась стать его невестой! – щебетала юная донтрийка. – Бабушка вообще не верила в то, что он когда-нибудь остепенится. Не передать, как я рада! Всё моё детство дядя Винс играл со мной, учил меня держаться в седле, управлять собственной магией… всё то время, что отец занимался государственными делами, дядя проводил со мной.
Бедный ребёнок… С таким холодным отцом неудивительно, что Винсент стал для неё самым близким человеком в семье. Я смотрела, как горят голубые глаза девушки, и понимала, что просто не могу сказать, что не люблю её дядю. Слишком отчётливо было в них написано, что он для неё самый дорогой человек на свете. Чтобы как-то перевести тему разговора, решила спросить про Леандра.
– А ты сама-то уверена, что не передумаешь на счёт Леандра? Дождёшься его? – спросила я больше для проформы, чем имея в виду какой-то подтекст.
– Конечно, уверена! – возмущённо ответила мне девушка. – У меня день рождения через месяц, а Леандр обещал приехать на него.
– О-о-о… ясно – только и смогла я ответить. Мне вдруг вспомнилось, что это я сама рекомендовала Леандру подарить своей невесте луковицы редких норгешских растений. И вот, мы с Лиланинэль стоим здесь, посередине оранжереи, и она смотрит, как принялись растения от её жениха. Могла бы и сама догадаться, что её вдруг сюда принесло.
Моя уловка отвлечь принцессу сработала, и она стала рассказывать, какой Леандр удивительный, как много всего
