Алые крылья гнева - Галина Дмитриевна Гончарова

— Разве это важно? Важна — ты. А внешность — это не душа, мы меняемся, мы стареем, мы можем заболеть, но если любишь дракона, а не оболочку, это неважно. Все равно любить будешь.

Далина кивнула, принимая ответ.

Она видела и такое. Часто влюблялись за обертку, а любили потом по-настоящему. Бывало, могли и разлюбить…

Почему-то ей казалось, что Беннет не врет. И у него все по-настоящему серьезно.

— Я тебя пока не люблю.

— Я понимаю. И не настаиваю, просто разреши мне быть рядом. Если у нас все получится — я буду рад. Если нет, я приму любое твое решение.

Далина скептически подумала, что решение-то он примет. Но если вокруг Далины начнет кто-то увиваться… голову ему откусят в буквальном смысле. Ну, так что же? Она все равно пока ничего не собирается менять, так что поживем — увидим. А еще доживем — узнаем и выживем — учтем. Восхитительные здесь поговорки!

— Давай попробуем пожить вместе, как друзья. А получится ли что-то — я пока сама не знаю.

— Спасибо. Шанс — это уже много.

Беннет взял в свои ладони ручки драконицы, поднес их к губам и поцеловал тонкие пальцы.

Далина улыбнулась ему.

Хорошо было просто стоять на балконе. Стоять смотреть на спящий город, на звезды думать о своем. Тут световое загрязнение было не таким сильным, драконица видела множество звезд на небе.

Красиво…

А Беннет смотрел на Далину.

Она не сказала «нет»! И это — главное!

Он подождет, сколько понадобится. И ухаживать будет, и помогать, и поддерживать… кстати! Тут приличные украшения продаются? Достойные его любимой?

Он же не может ей подарить то, что взял у Клауса! Это неправильно!

Надо завтра поискать ювелира…

Ардейл, замок Ланидиров

Рассина готова была выть волчицей.

Столько лет!!!

Столько трудов!!!

И все, ВСЕ потеряно в единый миг! Вообще все!!!

Денег нет! Перспектив нет! Внешность и сила — и те пострадали, а как иначе! Алтарная магия — это не игрушки, она сурова и жестока. С ней не поиграешь и не договоришься.

Да, Клаус дал ей обещание, но было оно до конца честным? Нет, и Рассина это знала. Если бы все прошло без проблем, откат поделили бы пополам… ну, голова поболела бы. Или волосы чуточку поредели. Но Рассине досталось и за себя, и за Клауса,и полной мерой. И большая часть наказания была ей получена через Клауса. Муж да жена — единое целое. Клаус дракона лишился, а Рассина… ей тоже было плохо.

Ну откуда, ОТКУДА Рассина могла знать про ограничения в родовом кодексе Дубдраганов? Клаус же его даже не прочитал! Так, пролистал толстенный том, и половину не запомнил.

А зачем?

Все просто, кто сильный, тот и главный, а какие ритуалы и когда проводить… Клаус же — сильный! А алтарь спросил с него и за клятвы, и за сына, а может, и еще за что-то!

Клаус перестал быть драконом и умер, лишившись своей второй половины. А Рассине тоже прилетело. И за клятву, и как жене. Она же связана с мужем, а закон суров. Страдаешь ты, безусловно, но пострадают и твои близкие.

Вот, Рассина… ладно, сил у нее и раньше было немного, но пострадало самое главное, самое нужное — ее внешность!

Покрылась пигментными пятнами безупречная прежде кожа, проступили морщины, потускнели глаза, волосы лезли клочьями, стали скрипеть суставы… у драконицы! Да у них такое разве что после двухсот бывает!

Рассина не состарилась, но восстанавливаться она будет лет двадцать, и то если будет проводить ритуалы, пить зелья и вести исключительно правильный образ жизни.

А на все это нужны деньги! Большие, страшные… и их-то у Рассины не было! У Клауса были! Но тайник в поместье алых оказался пуст, а у черных… ее туда даже и не пустили! Она попробовала, она хотела, но Радданы, которые захватили власть в клане, вежливо сообщили, что прилететь Рассина может только на собственный страх и риск. То есть — разорвут.

В буквальном смысле.

Она для них жена убийцы, узурпатора и негодяя. К черным не попасть, у алых ничего нет, а как жить? Что-то у Рассины, конечно, было, но это такие мелочи! И Беннет куда-то делся…

Зато остался Норберт.

Вот он, идет… слух у Рассины не ухудшился, шаги мужчины она отлично слышала.

Вошел, приблизился. Коснулся плеча.

— Я тебе эликсир принес. Выпей, пожалуйста.

Рассина улыбнулась, понимая, что сейчас ее улыбка скорее жалкая, чем соблазнительная, послушно взяла бутылочку, поднесла к губам.

Целый один эликсир!

А ей надо штук десять! Да каждый день!

Кое-какие деньги у нее есть, но их просто не хватит!

Норберт погладил ее по волосам.

— Драк Истанар сказал, что я могу остаться при библиотеке, и он даже повысит мне оплату. Так что не переживай, я смогу содержать нашу семью.

Рассина кивнула.

Слова благодарности срывались сами, она почти механически целовала Норберта, а в душе был только тоскливый волчий вой.

За чтооооооо⁈

Не хочууууууу!!!

Будь оно все проклятоооооо!!!

Все — не отзывалось. И выбора Рассине не предоставляло. Лучше Норберт, чем ничего, так что…

— Любимый, ты мой герой…

Он же библиотекарь, а книги чего-то да стоят! Может быть, Рассина сможет украсть несколько томов… десятков томов, и продать? И деньги пойдут на ее восстановление?

Надо это хорошенько обдумать!

Россия, наши дни.

— Здравствуйте, Дарья Валентиновна. Или к вам надо обращаться чуточку иначе? Далина Ланидир?

Стоящий на пороге человек был самым обыкновенным. Таких в толпе сотни, пройдешь, не оглядываясь. Среднего роста, худощавый, с залысинами, ближе к преклонному возрасту…

Да, с первого взгляда его не отличишь от какого-нибудь инженера или менеджера.

А вот если посмотреть в глаза…

Далине даже страшновато стало. Взгляд у мужчины был, как у дракона. Холодный, спокойный, равнодушный, который примеряется к твоим печенкам и селезенкам… порвет — и дальше пойдет. И плевать ему на все, разве что кровь слизнет с клыков.

Да, если бы он был драконом, то мог бы стать золотым.

— Можете называть Дарьей Валентиновной, — разрешила Далина. — С кем имею честь беседовать?

— Проблемы?

Беннет встал за ее плечом.

Не для того он столько времени оплакивал свою любимую, чтобы теперь давать ее в обиду.

Мужчина не дрогнул под черным мрачным взглядом, даже плечами не пожал.

— Нет. Не думаю. Я могу пройти? Не хочу разговаривать на пороге.

— Я еще не знаю, с кем я разговариваю, —