Запрещённая реальность. Книги 1-10 - Василий Головачёв

– Это не рядовая проверка, – покачал головой Шаровский. – Кто-то из окружения мэра очень нас невзлюбил и землю роет, чтобы прищучить.

– А разве в работе фирмы появился криминал?

Шаровский скривил губы, не желая отвечать, Афонин глянул на него с интересом, обошел свой стол и сел в кресло.

– Ладно, разберемся. Слышали, послезавтра к нам приезжает Олег Янченко, будет давать концерты органной музыки?

– А рекламы в газетах не было, – сказал Баблумян. – Я бы сходил с женой.

– Концерты для местной элиты, потому и нет рекламы, – буркнул Шаровский, доставая зубочистку. Эта его манера – чистить зубы в любом месте и при любых собеседниках – чрезвычайно раздражала Матвея. – Могу посодействовать с контрамарками или достать билеты.

– Хорошо бы, Аркадий Самсонович, – кивнул президент. – Я тоже не откажусь сходить. Пойдешь? – обратился он к Матвею. – Сколько тебе билетов?

Матвей хотел отказаться, но потом подумал, что концерт, возможно, развлечет Кристину, и показал два пальца.

– Хорошо, к вечеру будут. – С этими словами Шаровский вышел.

– Сергей, – понизил голос Соболев, – может быть, попросим мэра поставить здесь официальный пост? Из муниципалов? Предчувствие у меня нехорошее.

Афонин окинул фигуру начальника охраны ироническим взглядом.

– Я еще не депутат Госдумы, чтобы требовать защиты от государственных служб. Это у депутата пять оплачиваемых помощников плюс шофер, я тяну только на двоих, да и тем плачу из собственного кармана.

Матвей стал «во фрунт», повернулся к двери и вспомнил о просьбе:

– Мне в полдвенадцатого надо будет отвезти одну девушку к врачу, нужен «рафик» или «газель».

– Нужен – бери. Что за девушка?

– Так… хорошая знакомая, – замялся Матвей, потом посмотрел на Афонина прямо. – Моя девушка. У нее ноги парализованы, хочу показать экстрасенсу. Говорят, у нас сейчас гостит одна отечественная знаменитость – Иван Парамонов.

– Могу посодействовать. У меня отец – врач-психиатр, и они дружат, так что без проблем..

– Это было бы здорово! Я, честно говоря, думал, придется пробиваться к нему на прием с боем, – сказал Матвей, отметив с некоторым удивлением, что все в мире взаимосвязано больше, чем полагают люди.

– Зачем же с боем? – Афонин набрал номер на компьютерном комплексе, соединявшем в себе телефон, часы, магнитофон, видеоприставку для канала коммерческих новостей, собственно компьютер и лазерный сканер.

На дисплее комплекса мигнули алые глазки, означающие, что связь защищена от прослушивания, зажегся номер абонента.

– Отец, это я. Мне нужно записать на прием к Парамонову моего друга… Да, очень. Сегодня, – сказал Афонин, отвечая, видимо, на вопросы отца, прикрыл трубку ладонью. – Когда поедешь?

– Я собирался к двенадцати, для того и машину просил.

– На двенадцать. Непременно! Хорошо иметь такого отца, а? До вечера.

Сергей Сергеевич дал отбой, поднял руку ладонью вперед.

– Тебе повезло. Парамонов как раз у отца был. Благодарить будешь позже, главное, чтобы помогло. Говорят, что специалист он действительно классный.

Настроение улучшилось, и делами Матвей занялся с энтузиазмом, хотя рассудком отнесся к вспыхнувшей надежде скептически.

Из кабинета президента он заглянул в дежурку, оборудованную монитором теле – и радиосвязи, проверил готовность постов и аппаратуры и остался доволен. Глянул на старшего смены, угрюмоватого парня, которому очень подходила фамилия Кудёма.

– Похоже, у тебя живот схватило, Паша?

– Угадал, – буркнул Кудёма и добавил три непечатных слова.

Его напарник фыркнул.

– Не обращайте внимания, патрон, он никак с женой квартиру не разделит, второй месяц делит.

– А что случилось? – полюбопытствовал Матвей.

– Развожусь, – буркнул охранник и снова закончил матом.

– Тише, тише, – успокаивающе похлопал его по плечу напарник. – Крепкое слово здесь не поможет. Хотя я где-то читал, – повернулся он к Соболеву, – что употребление нецензурных слов понижает кровяное давление и уменьшает содержание адреналина в крови.

Матвей засмеялся.

– Добавь: нормализует мышечный тонус и улучшает работу надпочечников. Это правда. Но все же не пугайте клиентов фирмы.

– Постараемся, – отвернулся Кудёма. Матвеи внимательно посмотрел на него.

– Паша, что случилось? Я чую, это все не из-за развода. Ну-ка, выкладывай.

Угрюмый охранник – косая сажень в плечах, руки-лопаты, бычья сила – покосился на него, но командира уважал и поэтому нехотя поведал:

– У брата дочку похитили… четырнадцатилетнюю…

– Почему ты считаешь, что похитили?

– Уже были случаи… говорят, у нас целая банда орудует: крадут девочек и… продают… клиентам.

Второй дежурный присвистнул, с изумлением оглянувшись на Соболева. Тот посидел немного, чувствуя, как уходит хорошее настроение и откуда-то начинает дуть холодный ветер. Встал.

– После обеда расскажешь подробнее, попробую помочь.

Обойдя посты охраны на своих двух этажах, Матвей спустился во двор и отправился искать водителя «газели», на которой собирался везти Кристину к доктору.

Визит к врачу Матвея окрылил и укрепил его надежду на исцеление.

Иван Терентьевич Парамонов был неординарным человеком. Мастер психосинтеза, гипнотизер и психиатр, он закончил мединститут и стажировался по гипнозу у знаменитого Адама Бёрка в Сайта-Крусе (Калифорния). Психоэнергетика, биоэнергетика, психология и нейролингвистическое программирование были основными направлениями его исследований, но главное – он прекрасно видел болезни человека и безошибочно диагностировал его состояние.

– У нее психический паралич, – сказал он Матвею после приема, когда они остались одни. – Помните роман Ефремова «Лезвие бритвы»? Там описан практически идентичный случай. Излечить вашу девушку можно лишь с помощью сильнейшего стресса. Если не боитесь, можем попробовать вместе.

– Не боюсь. Если есть шанс, его надо использовать.

– Хорошо, случай очень интересный, я разработаю сценарий и позвоню вам. Дня через два вас устроит?

– Спасибо, доктор! Вы ставите на ноги больше меня, чем ее!

Иван Терентьевич улыбнулся.

– Понимаю. Кстати… – врач замялся, – у нее была закрыта Анахата – зеленая чакра, центр