Фантастика 2026-94 - Николай Владленович Басов
При этом Харлин изобрел некий способ запирать дом в свое отсутствие на внутреннюю щеколду, а потом так же незаметно отпирать длинным железным гвоздем, который он носил под рубахой на шее. В двери для этого имелись сквозные отверстия, однако, даже обладая возможностью рассмотреть весь механизм изнутри, Фейли до сих пор не сумел понять принципа, по которому тот работал.
— Пожалуй, мне не мешает тоже кое-чем заняться, — сказал он, снимая со стены плащ и набрасывая его на плечи. — Если я вам, конечно, не нужен.
— Думаю, я справлюсь сам, — кивнул Харлин. — Увидимся вечером.
«А как же быть, если придет мальчишка», — спохватился Фейли. Не успел он об этом подумать, как раздался стук в дверь: не условленный, но довольно настойчивый.
— Открыто! — крикнул старик, останавливаясь в нерешительности посреди комнаты, и добавил, поскольку ничего не происходило: — Да входите! Кто там?
— Доброе утро, вита Харлин, — послышался знакомый обоим голос, и из-за приоткрытой створки выглянула голова Хейзита. Новый гость с неприязнью повел носом и собрался было податься назад, однако заметил обращенные на него взоры и был вынужден открыть дверь настолько, чтобы робко протиснуться внутрь. — Сестра передала, что вы хотели меня видеть. Я не вовремя? — Он покосился на Фейли, кутавшегося в плащ.
— Ну уж проходи, раз пришел, — не слишком любезно приветствовал гостя Харлин. — Ты-то как, останешься?
Это относилось к Фейли, который охотно повесил плащ на место, успев заметить в руках новоприбывшего узелок и почувствовать доносившийся из него аппетитный запах. Похоже, его собирала предупредительная мать, знавшая обыкновения Харлина, а может, кто знает, и сестра. Бывают же на свете чудеса!
Хейзит чувствовал, что нарушил замыслы собеседников. Он тоже прекрасно помнил привычку писаря закрывать перед уходом дом, так что убираемый обратно за пазуху гвоздь о многом ему поведал. Но ведь Велла передала ему слова Фейли как просьбу, а он только рад был подчиниться, потому что хотел прояснить для себя вопрос с загадочными пророчествами да скоротать сегодняшний день в кругу приятных ему людей. Главное было сделано: обожженные в кухонной печи лиг’бурны вышли на славу и теперь дожидались своего часа вместе с сохнущими на открытом воздухе собратьями. Завтра он будет готов воспользоваться верительной грамотой и предстать перед Ракли с ответом на многие вопросов. Только бы перебить чем-нибудь этот спертый дух и не разбудить спящего филина…
— Как тут у вас душно! — робко, чтобы не обидеть хозяина, сказал он, подходя к столу и кладя рядом со свитками принесенный узелок.
— Вот и я о том же, — поспешил поддакнуть Фейли, довольный, что у него появился товарищ по несчастью. Не дожидаясь, пока писарь сообразит, что к чему, он широко распахнул дверь и сделал вид, будто наслаждается свежим воздухом с улицы. Оглянувшись, он подмигнул Хейзиту и, кивая на узелок, спросил: — С чем пожаловал?
«Хорошо, что я не отказался прихватить с собой пироги с грибами и капустой», — подумал Хейзит, развязывая узелок и выкладывая еще теплое содержимое прямо на стол между свитками и чернильницами.
— Угощайтесь, — сказал он, отступая и присаживаясь на сундук. — Мать велела кланяться и передать, что ждет к ужину.
— Хорошая у тебя мать. — Фейли уже с нескрываемым наслаждением жевал пирог, роняя на пол кусочки капустных листьев и делая вид, что не замечает укоризненный взгляд Харлина. — Я так и не успел поблагодарить ее за преподанную тебе науку врачевания ран. — И он в двух словах пересказал историю их лесной операции. — Как сестра?
Хейзит только плечами пожал. В душе ему было приятно внимание к Велле посторонних мужчин, однако было в этом внимании нечто, что заставляло его испытывать странное чувство, иногда казавшееся ему отвращением, иногда — ревностью.
Теперь он сидел на сундуке и наблюдал, как оба собеседника, один — медленно и растирая в беззубом рту каждый кусочек, другой — торопливо, будто боясь, что ему не хватит, расправляются с принесенными пирогами.
— А ты что не присоединяешься? — спохватился Фейли, вытирая кулаком губы и не решаясь взять со стола последний кусок.
— Да я все утро ел, — соврал Хейзит, рассчитывавший перекусить вместе с ними, поскольку после долгого сна в таверне и возни с лиг’бурнами ему хватило времени только на простенькую яичницу, но слишком поздно осознавший свою ошибку. — Так я правильно понял, что вы меня звали?
Харлин посмотрел на Фейли, хмыкнул и подошел к Хейзиту:
— Встань-ка.
Тот послушался, а писарь нагнулся, приподнял крышку сундука, покряхтел, шаря внутри, и наконец извлек глиняную бутыль с длинным горлышком. На столе откуда-то появились три металлических стакана, старинных и помятых временем, с красивой резьбой по верхнему и нижнему краю. Харлин откупорил тугую деревянную пробку и плеснул в стаканы мутной красноватой жидкости. К приятному удивлению Хейзита комната наполнилась терпким ароматом перебродившего винограда.
Щедрость не была свойственна Харлину, однако сейчас это исключение оказалось как нельзя кстати.
— Угощайтесь, — сказал он, первым делая глоток и поднимая взгляд к потолку. — Этому вину уже много зим, но всякий раз, когда я пробую его, оно становится все вкуснее и вкуснее, — как ни странно, он не убрал бутыль обратно в сундук, а подождал, пока все распробуют напиток, и разлил по новой. — Когда-то им торговал на рынке один молоденький фолдит, но потом с ним что-то, наверное, случилось, потому что на месте его лавки вот уже года два предлагают свои кольчуги и ножи двое оружейников. Хорошо, что я успел прикупить у него целый бочонок.
— Вероятно, это бутылка — последнее, что от него осталось, — предположил Фейли, не помнивший случая, чтобы старик проговорился о столь не похожей на него покупке.
Они определенно не хотят сознаваться, зачем меня позвали, думал тем временем Хейзит. Он до сих пор никак не мог взять в толк, каким образом Фейли оказался знаком с Харлином. Последний представлялся ему нелюдимым затворником, трудно сходящимся с новыми людьми, тогда как Фейли слишком хорошо разбирался в людях, чтобы заподозрить его в такой же замкнутости. Кроме того, Харлин неоднократно высказывался пренебрежительно по поводу виггеров, мергов, сверов и всех тех, кто так или иначе связан с боевыми действиями, в то время как Фейли был явно опытным воином, у которого чесались руки сейчас, когда он не по своей воле ходил без оружия. Да и помощником Граки едва ли станешь просто так.
— Вовсе нет, — гордо ответил Харлин. — И если кто-нибудь удосужится запереть эту дурацкую дверь, я покажу вам кое-что, чего никто из вас не видел.
Фейли изумленно поднял
