Фантастика 2026-90 - Василий Седой
— Домой, — отозвался Хальд после паузы. — Тебе стоило соглашаться сразу и пойти со мной.
— Разве дело только во мне? — усмехнулся Ши Мин. — Ты обещал безопасность, так где же она? Кому собрался навредить, Уне или Мастеру?
Северянин молча ткнул иглой в шею пленника и выбросил окончательно лишенное зелья острие в кусты вместе с деревянным футляром. Глядя, как Ши Мин снова обмякает на его руках, как безвольно запрокидывается его голова, Хальд с усилием заговорил.
— Никто не верит, что он нечеловек, — хрипло пробормотал северянин, осторожно придерживая затылок с растрепавшимися густыми волосами. — Такой же, как твой детеныш. Семь лет я хожу теми же тропами, какими ходит твой Мастер. Он почти не бывает на солнце и не терпит жары; знаешь почему? Уши. Уши из воска, они плавятся и могут отклеиться. Вместо ушей у него две дыры на голове, прикрытые волосами. Мать попыталась утаить, что он такое: отрезала хвост и уши, бежала с ним так далеко, как только смогла. Бежала через море, хотя ей самой оставалось недолго. Люди, которым не повезло стать пленниками хвостатых демонов, не выносят разлуки — сходят с ума и гаснут, как задутая ветром свеча. Вот и она погибла. Я прошел за ним отсюда и до самой вашей страны, где и потерял его следы. Его дом тут, рано или поздно он вернется, и я остался ждать.
Вряд ли Ши Мин слышал его, погруженный в собственные грезы. Слова, произнесенные под звездным небом, уносило прохладным ветром, и они обретали плоть, какой были лишены все эти годы.
Хальд заговорил немного медленнее, и конь, будто почуяв настроение хозяина, тоже умерил шаг.
— Он приезжал слишком редко и ненадолго, чтобы я успел хотя бы увидеть его. Несколько раз я нанимал людей, которые поднимались в деревню. Потом кто-то пронюхал о том, кем была мать Мастера… Она ведь из вашего императорского рода. Я еще помню ее: она была красивая, но совсем ненормальная. Одна тоска, и больше ничего. Боль в человеческом облике. Я искал и отца, надеялся выйти на след. Нашел только его могилу. Тебе и не узнать, скольких трудов мне стоило пробраться в ту деревню, наполненную нелюдьми. Я даже видел дом, где все случилось, — там была цепь; не дом даже, а звериная нора. Хвостатый демон украл человеческую женщину и держал ее на привязи. Люди не могут сопротивляться демонам. Она стала принадлежать ему целиком — и душой и телом. А потом другие демоны обнаружили их, и всему пришел конец. Не знаю, почему они убили своего, но не тронули женщину с выродком. Может, она слишком быстро убежала или им не хотелось марать об нее руки. Зачем я говорю тебе это? Ведь ты наверняка тоже раб своего демона. Я видел его совсем ребенком. Если бы знал, как все обернется в будущем, убил бы его еще тогда. Если Уна прикончит твоего мелкого демона, то мир станет только чище…
Стволы деревьев становились все толще. Едва заметная тропинка уводила двоих людей в такую глушь, куда несведущие опасались даже смотреть. Вдалеке тоскливо и громко ухнула сова, с шорохом развернулись чьи-то крылья, раздался едва слышный писк.
— Здесь нас никто не найдет, — пробормотал Хальд.
Тропинка вывела прямо к порогу маленького дома, стены которого были сложены из толстых бревен.
Соскользнув с седла, он снова взвалил Ши Мина на плечо и вошел в жилище. Свеча разгоралась медленно, с треском. Внутри было тепло. Хальд в два счета развернул свою куртку, укрывавшую пленника до самых колен.
— Жаль, не удалось сойтись в честном бою, — с оттенком раскаяния пробормотал он. — Но разве твой демон играет честно?
Уложив Ши Мина на постель, он на несколько секунд замялся, рассматривая непривычный наряд; разобравшись, размотал широкий пояс, снимая верхние одежды.
Стянув запястья прочной веревкой, он привязал руки к наспех приколоченным в изголовье перекладинам. Вторую веревку пропустил под кроватью, концы же крепко привязал к щиколоткам. Переворачивая бессознательного Ши Мина, он был не слишком аккуратен — неплотно завязанные нижние одежды разъехались в стороны, открывая плечо и лопатку.
Спину пленника усеивали десятки одинаковых шрамов. Стрелы, пущенные в спину, — что может быть красноречивее? Слабый, хрупкий, трусливый; он бежал с поля боя, и вслед ему летели не только стрелы, но и проклятия. Ему пришлось убежать так далеко, чтобы скрыть следы собственного страха, только вот страх невозможно оставить за морями и границами стран…
— Я не люблю причинять людям боль, — хрипло прошептал Хальд, снова испытывая ненависть к самому себе. — Но иногда причиняю, и это правильно.
Устроившись рядом, он с хмурым любопытством принялся разглядывать погруженную в грезы добычу.
— Надеюсь, сны тебе снятся страшные, — пробормотал северянин негромко, протянул руку и с силой шлепнул Ши Мина по лицу, пытаясь привести в чувство. — Пора просыпаться.
Пленник слегка нахмурился, ресницы задрожали. Разум его застрял между реальностью и путаными грезами, а тело не подчинялось. Пытаясь вырваться из оков зелья, он запутывался только сильнее.
— Никого не было красивее нее ни в городе, ни во всех окрестных селах… — Шлепнув лежащего по другой щеке и не дождавшись пробуждения, Хальд поднялся на ноги и остался стоять, невидящим взглядом упершись в стену. Губы его дрогнули в слабой улыбке. — Она была не такой, как остальные. Слабая, доверчивая, оружия в руках не держала ни разу. Волосы как солнце… Не светлые, а золотые, и глаза цвета неба. Синие, как у тех глухих белых кошек при храме Карлика.
Ресницы Ши Мина дрогнули, но занятый беседой со своей болью Хальд ничего не заметил.
— Она согласна была, — пробормотал он и с силой сжал кулаки. — Этот демон одурманил ее и увел с собой. Даже следов не оставила — пришлось его выслеживать. Красивая, но слабая; кто еще взялся бы охранять ее, если бы увидел, как мало силы в ее руках? Я остался, но она даже против слов не устояла. Разве так должно быть?
— Раз ушла, значит, не такая уж слабая, — проговорил Ши Мин немного невнятно. — Все-таки она тебя обдурила и сбежала, а ты остался тут и до сих пор слезы льешь. Сколько лет прошло, могучий воин? Кто же из вас сильнее, а?
Хальд прищурился, глядя на распластанного человека безо всякого выражения.
— Собрался опоить ее и к кровати привязать? — продолжил говорить Ши Мин, с каждым словом пробуждая едва уснувшую злость северянина. Подняв руки, он подергал прочную веревку. — Согласилась ли она, или тебе почудилось? Судьба, видно, бережет ее.
По лицу Хальда
