"Фантастика 2025-28". Компиляция. Книги 1-19 - Дмитрий Шатров

Цербер посмотрел на него с мягким укором и три раза рыкнул. Лера хихикнула и обхватила пса за шею. А Мирон услышал далекий колокольный звон.

– Кажется, мне пора, – сказал он. – Труба зовет! Ты слышишь?

Лера ничего не слышала, но ее мир – или их общий мир? – пришел в движение, завибрировал и потек, превращаясь в карусель из огненных сполохов и цветочных узоров. От этой карусели у Мирона закружилась голова, и он закрыл глаза, а когда снова их открыл – сквозь неплотно задернутые шторы в спальню уже нагло врывались солнечные лучи, прямо под аккомпанемент орущего будильника.

Глава 22

Из патологоанатомического бюро позвонили только через сутки. Непростительная неспешность в ситуации, требующей нестандартного решения.

– Харон Иван Акифьевич? – спросила трубка визгливым, то ли женским, то ли мужским голосом.

Харон ничего не ответил. Он ждал, когда звонящий представится сам. Дождался.

– Я от Людмилы Васильевны. – В бесполом голосе послышалось раздражение.

Харон продолжал молчать.

– Я из бюро по тому щекотливому делу. – Последовала многозначительная пауза, прерывать которою Харон тоже не стал. – Эй, вы там вообще живы? – Раздражение перерастало в злость.

– Представьтесь, – сказал Харон сухо.

– Супатый Ростислав Викторович, заведующий патологоанатомическим бюро. Вы должны меня помнить, мы встречались с вами на семинаре по судебно-медицинской остеологии в прошлом году. Помните?

Конечно, он помнил это ничтожество, которое по какой-то удивительной случайности занимало такой ответственный пост. Впрочем, по случайности ли? Супатый был отъявленным карьеристом, знал с кем, когда и где пить, с кем договариваться, перед кем лебезить. Знал, как выкручиваться из щекотливых ситуаций. Вот и сейчас собирался выкрутиться с помощью его, Харона, талантов. При любых других обстоятельствах Харон бы ему отказал. Но, во-первых, у него в этом деле был собственный интерес, а во-вторых, о встрече с Супатым его попросила Людмила. Харон пока еще не определился со своим отношением к этой женщине, но считал ее решительной и смелой, пусть и не слишком талантливой в вопросах создания масок.

– Слушаю вас, – сказал Харон, игнорируя вопрос.

– Людмила Васильевна посвятила вас в суть проблемы? – спросил Супатый почти шепотом.

– В общих чертах.

– Вы должны приехать. Это очень важно. – Супатый выдохнул в трубку.

– Я вам ничего не должен. – Харон уже на полном серьезе начал раздумывать, а не завершить ли этот бесполезный разговор. – Если я правильно понял, это вам нужна моя помощь, а не мне ваша.

– Нужна! – Супатый согласился почти сразу. Наверное, целые сутки ушли у него на поиски приемлемого решения, которое так и не было найдено. – Нам очень нужна ваша помощь! Именно поэтому вы должны приехать в бюро!

– Нет, – сказал Харон.

– То есть, как это нет?! – спросил Супатый на такой высокой ноте, что в ухе зазвенело. – Вы же обещали! Вы дали слово!

– И я не оказываюсь от своих слов, но я привык работать на своей территории, поэтому привозите тело сюда.

– Как?.. Вы вообще в своем уме? Как я привезу в частную контору подотчётный труп?

– Вы уже делали вскрытие? – Оборвал Харон его причитания.

– Нет. Я не понимаю…

– И вскрытие тоже сделаю я.

– Но это против правил и всякого здравого смысла… – простонал Супатый.

– У меня для вас есть ровно три часа и тридцать минут. – Харон посмотрел на свои наручные часы. – Жду вас в своем бюро.

– Нет, погодите! Давайте…

Дослушивать причитания Супатого Харон не стал, отключил связь. Он и без того потратил на общение с этим никчемным человеком слишком много своего бесценного времени. А потратит еще больше, если тот решится на его предложение.

Конечно, Супатый решился. Ровно через полчаса тело упыря уже лежало на одном из прозекторских столов в лаборатории Харона. Тело лежало смирно, а Супатый, толстый, одышливый, с явным избытком эстрогенов и потому похожий на истеричную бабенку, метался по прозекторской. Несмотря на поддерживаемую мощным кондиционером прохладу, он то и дело вытирал потное лицо носовым платком.

– Я буду присутствовать при вскрытии. – Он то останавливался, то снова срывался с места, чем очень нервировал Харона. – У вас вообще есть необходимая квалификация?

– Сядьте, – сказал Харон таким тоном, что Супатый сначала замер, а потом попятился от стола. – Не нужно мне мешать. У меня есть все необходимое для того, чтобы решить вашу проблему.

Супатый обреченно взмахнул рукой и, наверное, смирился с судьбой. Ткнув пальцем в сторону тела, он спросил:

– Вы сможете что-нибудь сделать с его лицом?

– Это единственный вопрос, который вас интересует? – спросил Харон сквозь стиснутые зубы.

– На данном этапе да.

– Вы проводили первичный осмотр? Вас ничего не смутило?

– Смутило. – Супатый глянул на него почти с мольбой. – Меня смутило, что какая-то сволочь выкрала и совершила акт вандализма над вверенным нам телом. Вы вообще можете себе такое представить?!

Харон вздохнул, но Супатого уже было не остановить…

– А санитар… санитар клянется и божится, что ночью глаз не сомкнул и ничего подозрительного не слышал. Я его утром отправил на освидетельствование. Думаю, напился паразит и рассказывает мне теперь сказки.

– А он? – спросил Харон, надевая перчатки.

– А он совершенно трезвый. Но это только усугубляет, знаете ли…

– Следы взлома?..

– Я бы сказал, попытка. – Супатый плюхнулся наконец на стул, старательно вытер мокрое лицо носовым платком, снова перешел на шепот: – Странная какая-то попытка. Людмила Васильевна сказала, что вам можно полностью доверять. – Он с надеждой посмотрел на Харона.

– Можно. – А Харон в задумчивости смотрел на лежащее на столе тело.

– Хорошо! Пренеприятнейшая и в то же время поразительная история у нас приключилась! В прошлом году мы установили камеры видеонаблюдения. Не везде, разумеется, но коридор и центральный вход на них просматриваются. Дверь в прозекторскую, кстати, тоже. Записи мы просмотрели первым делом. На них – ничего подозрительного. В том смысле, что никто ночью из прозекторской не выходил и не входил. Санитар пару раз прошел по коридору, но исключительно в уборную и обратно. Входные двери по ночам у нас всегда закрыты изнутри. Привычка у персонала, знаете ли.

Привычка была правильная. Харон и сам всегда настаивал на том, чтобы на ночь контора запиралась на ключ. Настаивал, но сам же и сплоховал.

– Я до сих пор не могу понять, как его вытащили, – сказал Супатый растерянно. – То есть, попытка была… – Он замолчал.

– Какая попытка? – спросил Харон.

– Окно в прозекторской было раскрыто. Открывается оно только изнутри. Пластиковые рамы, только в позапрошлом году установили.

– Сотрудники могли забыть закрыть с вечера.

– Сотрудники уверяют, что окна были закрыты. Но тут другое любопытно. Я говорил, что у нас на окнах решетки?

Харон