"Фантастика 2026-42". Компиляция. Книги 1-13 - Соня Марей
Кондрат тоже не отлынивал, присоединился к перестрелке, но какой бы она не была в начале, к этому моменту она уже перетекла в вялотекущий режим. Снаружи не очень-то и охотно лезли под пули, больше стреляя, да и внутри тоже не горели желанием особо дёргаться, постреливали в ответ.
— Мы так и будем сидеть? — спросил Вайрин, выглядывая из-за угла.
— А ты хочешь попробовать атаковать их? — вопросом на вопрос ответил Кондрат.
— Нет, но… — он замялся, а потом резко сменил тему. — Дайлин на меня злится, да?
Собственно, именно это он и хотел спросить, просто решил начать разговор чуть-чуть с отвлечённой темы.
В ответ Кондрат кивнул, выглянул и выстрелил в кого-то. Просто так, для профилактики, чтобы сильно не высовывался. В ответ полетели пули, но тоже совсем не прицельно.
— Я по итогу… ну… обвинил её… — пробормотал он.
— Я так и понял.
— Она не простит меня, да?
— Зависит от того, как много ты ей наговорил.
— Ну… чисто подозрения, скажем так, и в довольно грубой форме. Да и про родителей рассказал…
— Ну тогда она имеет полное право на тебя злиться долго. Другой вопрос, что ты будешь делать.
— А что я могу сделать? — спросил она поникшим голосом и выстрелил куда-то наугад наружу.
— Попросить прощения?
— Она же не простит.
— Но это не значит, что не надо пробовать, — заметил Кондрат, перезаряжая винтовку. — К тому же, важно дать ей знать, что ты действительно раскаиваешься. Что ты действительно не хотел обидеть её, просто так всё совпало, и улики, и её поведение, и тебе искренне жаль, что ты не разобрался лучше и вообще усомнился.
— А если не поможет?
— Чем больше будешь посыпать пеплом голову, тем выше шанс, что простит.
Можно, конечно, было сказать, что у Вайрина были все причины подозревать её, это само собой. Можно было сказать, что и Дайлин должна была это понимать, а потому может и простить. Но отношения, особенно дружба, тем более между двумя товарищами разных полов штука такая, что ты можешь быть или считать себя правым, но ситуацию это ни капли не изменит. И иногда надо чуть-чуть поступиться своей правотой, если он хочет спасти отношения. Просто потому, что тебе не всё равно.
Да и в Дайлин Кондрат верил, а потому мог сказать, что она его простит, пусть и не сразу.
А тем временем вялотекущий бой продолжался.
Интересно было увидеть лица людей столицы, которые столько лет жили, не зная, что такое война, в городе далёком от всех потрясений, когда прямо в его центре разразилась самая настоящая битва. А лица людей были вполне ожидаемыми — они выказывали непонимание и страх.
Стрельба длилась несколько часов, будто здесь, за стенами был не дворец, а одно из сражений южной войны, самое ожесточённое, что только были. За первые минуты центр опустел так, как не пустели никогда.
Испуганный город, который никогда не видел войны, разе что в первые года своего существования, когда только возводили деревянные стены, дрожал, наблюдая за происходящим. Особенно внимательные могли заметить небольшие группы солдат, которые шли по улочках, держась тени. Всё выглядело так, будто кто-то брал штурмом город, и только единицы знали, то происходило на самом деле.
Всё закончилось к вечеру, когда первые группы добрались до ворот во дворец. На какой-то момент перестрелка усилилась многократно. Некоторые даже слышали взрывы и выстрелы пушек, но через двадцать минут всё окончательно стихло. Позже это время будут вспоминать, как день, когда столица опустела, а позже и вовсе увековечат в праздник Тишины, который из дня скорби по тем, кто боролся за свободу и законную власть, превратиться в праздник. Многие забуду, с чего всё началось, но сейчас до тех времён было ещё очень и очень далеко.
Когда стихли пушки, и вечерняя прохлада опустилась на улицы города, всё было кончено. Войска тех, кто был верен короне, окружили как город, так и некоторые его жизненно важные объекты. А все те, кто присоединился к восстанию, были пленены, связаны и теперь под прицелом пушек и ружей сидели в одном из садов в куче, напоминая Кондрату те самые кадры с военнопленными из войн прошлого уже его мира. Другие решили не ждать суда, где за измену всё равно ничего не светило, сведя счёты с жизнью, или просто сражаясь до момента, пока пуля их не успокоила навсегда.
Дворец впервые за последние несколько часов ожил и в то же время стих.
Кондрат остался, как остались и все остальные. Сейчас царил лёгкий сумбур, требовалось срочно решать множество проблем, собирать министров, разрешать вопросы с правлением, которое буквально повисло в воздухе, словно призрак. Империя больше не могла находиться в таком состоянии, когда правая рука не знала, что делает левая, да и сама никак не контролировалась. И лишь к утру первые люди начали покидать стены дворца.
Уставшие, немного потрёпанные, но счастливые, что живы, они шли домой в сопровождении своих домочадцев, что жили одно время во дворце. Другим повезло меньше, жёны с детьми оплакивали невосполнимые потери, перед которыми меркли такие мелочи, как судьба империи. Для них империя — это семья, которая потерпела безвозвратные потери.
— Всё могло быть и хуже, мистер Брилль, — хмыкнул принц, наблюдая с балкона за тем, как на территории раскидывается палаточный городок, а у стен складывают рядами тела убитых, некоторых из которых уже нашли родные и близкие. Кажется, такие потери его совсем не смущали и даже на чуть-чуть не могли испортить хорошего настроения. — Как говорится, малой кровью обошлись.
Кондрат был вынужден согласиться. ПО сравнению с тем, что могло быть и к чему они готовились, потери были ничтожно малы. И тем не менее, это были потери, люди, о чей жертве никто и никогда не вспомнит кроме родных.
— Ну что, думаю, когда все видели, что хотели сделать Тонгастер и Хельдерфонд, ни у кого не останется сомнений, что именно они, скорее всего, и стоят за убийством. Такие плохие люди, а ведь мы им доверяли… — цыкнул он языком. — Ужасное время, да сестра?
— Не спорю. Но хорошо, что хорошо заканчивается, — она взглянула на Кондрата. — Вы можете заканчивать своё расследование, мистер Брилль. Вопрос по поводу смерти императора будет снят следующим же собранием.
— Вы знаете, что я не могу его просто так
