Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный
Часть вторая
Глава первая
«Вы все будете жить. Убивают только лучших».
Шарль де Голль.
Честно говоря, у меня просто шикарная камера. Чистая, просторная, даже окно есть, а не дыра в стене, прихлопнутая перфорированным ржавым фартуком. Окно хоть и забрано решеткой, но большое, с распахивающимися фрамугами, с врезанной в них форточкой. Руку сквозь прутья просовываешь и можешь полностью окно распахнуть или только форточку приоткрыть, например, если дождь идет. Обратно фрамуги притягиваются веревками, к сожалению, не синтетическими. Они от дождя становятся склизкими, тяжелыми, неприятно мягкими, как раздавленный земляной червяк, и тянуть за них еще то удовольствие. Но надо. Дождь идет косой и пол возле окна уже сырой. Ночью вода начнет испаряться и в камере станет влажно, а у меня першит горло. Но болеть мне не желательно, и я упрямо тяну за влажных «червяков», пританцовывая от нетерпения на крышке тумбочки и опасно балансируя на носках. Не удалась Леночка ростом, вот и занимаюсь эквилибристикой. Комплекс всех упражнений на растяжку или силу, что смог вспомнить, я уже проделал два раза. Перед обедом и после. Теперь пришло время вынужденной акробатики. Все, фрамуги наконец притянулись, шпингалет клацнул, закрыл окно и я спрыгнул на пол. По инерции сделал мелкий шажок, затем полный оборот, руки над головой, глубокий наклон, руки в сторону, руки-крылья, и еще один оборот с жесткой остановкой стоп в третьей позиции. Трам-пам-пам! Та-дам! Поклон внимательной публике с высунутым языком и вытаращенными глазами. Пошел на хер, вуайерист хренов!
В дверном глазке мелькнула тень-свет, заслонка с жестяным шелестом встала на место. Насмотрелся, мудак, натискал свой убогий отросток в штанах, пошел дальше по коридору за народом подглядывать. Сегодня у нас на смене мерзкий бледный извращенец с рваным левым ухом, Федор Синицын и его напарник, толстый, огромного роста дядька Михалыч, мужчина добродушности необычайной, уютный как плюшевый медведь и я никак не могу понять, как он с этим говнюком работает вместе? Ведь чистый минус с плюсом, лед с огнем! Но работают в паре без проблем, чай пьют с баранками дружно, и, если я правильно понял, уже год так дела идут. Кто-то умный их вместе поставил, без сомнения. А что, неплохой вариант использования метода «плохой — хороший», работает с результатом. Слышал я вечером, как какой-то идиот из камеры, что напротив моей, с Михалычем шептался, просил родственникам весточку передать. Что ж, он получит желаемое — обязательно передадут, его весточку, крепкие ребята с револьверами в руках.
Я забрался с ногами на кровать, накинул на плечи теплое шерстяное одеяло, плотно укутался. Пепельницу пристроил рядом, задумчиво покрутил в пальцах коробку с дамскими длинными папиросами. Курить или не курить? Не буду, и так по две пачки в сутки летит, а мне скоро понадобится свежее дыхание для быстрого и продолжительного бега, а вовсе не для понимания. Что же тогда мне делать? До ужина еще три часа с половиной, стрелки часов ползут медленно, улиточно, и заниматься ну совершенно нечем. Пол я протер, руки вымыл, газет мне не дают, а на просьбу принести книг, приволокли «Гаргантюа» Франсуа Рамбле, сборник трагедий Вольтера, обе книги на французском языке, и стихи Брюсова на немецком. Издеваются, что ли? Хотя стихотворение «На островах Пасхи» на дойчланде звучит шикарно. Особенно вот эти строки: «Мы кто? — Жалкий род без названья! Добыча нам — малые рыбы! Не нам превращать в изваянья камней твердогрудые глыбы!».
«Wir wer? — Armseliges Geschlecht ohne Benennung! Beute wir — geringe Fische! Nicht uns zu transformieren in Standbilder der Gesteine der tverdogrudye Scholle!»
Трансформер, штанбилдер дер твердогрудые! Вот так. Я вначале и не понял, а потом ржал, наверное, почти полчаса взахлеб. Не знаю, кто издатель и кто переводчик, нет имени на титульной странице, но что редактор ленивая сволочь, это совершенно точно. Твердогрудые! Шулле! Блин, дайте мне пистолет, я застрелюсь, нафиг!
Синица тогда долго сопел и смотрел на смеющегося меня, потом позвал Михалыча и мишка-топтунишка, открыв «кормушку», ласково уговаривал меня успокоиться. Понимаю их беспокойство — сойти с ума натуре тонкой и ранимой — это я о себе говорю, если что, — когда в любую минуту эту натуру могут выдернуть на допрос или расстрел, ничего не стоит. А «мишку» и «мокрицу» за это по голове товарищ Саша-Стилет не погладит. Скорее оторвет ее обоим и приставит к нижним частям тел. Но беспокоятся они зря, это просто настроение у меня хорошее. Присутствует полная сердечная гармония и благорастворение в небесах, или как-то там по-другому, точно не помню.
Странно, да? Сижу в камере, взяли с оружием в руках, трупов за мной пара штабелей, не считая всяких сопротивлений, диверсий и подрывов советской власти вкупе с провокациями разными, выход отсюда только один — до ближайшей стенки, а у меня улыбка с лица не сходит. Очень странно и одновременно никаких загадок. Говорил же на складе, мысленно, что пазл сложился? Говорил. Вот и наслаждаюсь сейчас ясностью ситуации и определенностью цели. А то существовал непонятно для чего и зачем, по течению плыл, и не мог понять, для чего Он меня выдернул из умирающего тела и засунул сюда. Протащил сквозь время и пространство за шкирку как щенка и бросил.
«Почему, почему ты меня покинул?».
Теперь мне ясно, почему. Ну, наверное. Мне так и кажется, что Он нес меня как грязную тряпку, одними кончиками пальцев. Донес, втиснул комок мерзости в Леночку и оставил в покое, руки марать не захотел, но дал шанс исправить. Не все, но многое. Или сделать по-другому. Не исповедуемы пути Его. Разговор на складе подарил множество разных вариантов будущего. Можно свить веревку из простыней и быстро вздернуться, пока меняется охрана. Пятнадцати минут хватит за глаза. Можно улояльничаться к Советской власти в лице Стилета и его хозяина, верно гавкать, идти в ногу и вести свою игру. Можно… Да многое можно. Выбор, так сказать, не ограничен.
Все-таки интересно, зачем Саша-Стилет раскрыл мне все карты? С бароном понятно — жизнь себе покупал, демонстрировал, насколько он им нужен, новым хозяевам пятой половины суши. Ну и
