Фантастика 2024-158 - Андрей Третьяков
– Тебе, парень, будет предъявлено обвинение в изнасиловании. Лучше не усугубляй свою участь и иди с нами добровольно. Мы запрем тебя в погребе до утра.
Кост взял Темьяна на прицел и прошипел:
– Только дай мне повод, грязный урмак, и я всажу тебе стрелу прямо в брюхо! Ты мне никогда не нравился, мерзкий оборотень!
Хью растерянно переводил взгляд с отца на Темьяна.
– Отец, надо разобраться. Темьян не способен на такое.
– Утром и разберемся. Если он не виновен, то и бояться ему нечего, – отрезал Свирин.
32
Ночь Темьян провел в погребе. Спать он не мог. Думать тоже. На него навалилась сильнейшая апатия и стала безразлична дальнейшая судьба.
Утром пришел Свирин. Он долго стоял молча, заложив руки за спину и глядя в крошечное оконце под потолком. Темьян так же молча сидел на каменном полу, поджав ноги и привалясь спиной к стене.
Наконец Свирин посмотрел на него и сказал:
– Я хочу тебя спросить как мужчина мужчину. Кто прав: Лодда или Кайя?
Темьян глянул Свирину в лицо и молча отвернул голову. Жить ему не хотелось.
– Так. – Свирин тяжело опустился на каменный пол рядом с урмаком и устало прислонился спиной к стене. – Значит, Лодда права…
Он замолчал. В полной тишине было слышно, как в дальнем углу погреба мышка старательно грызет холщовый мешок с зерном, как бьется увязшая в паутине первая весенняя муха.
– И что, действительно два месяца? – Голос Свирина дребезжал, как ржавое, несмазанное колесо на грязной, колдобистой дороге.
Темьян сделал неопределенный жест плечами.
– Понятно, – откликнулся Свирин. Потом повернулся к Темьяну с надеждой. – Но хотя бы в самый первый раз ты овладел ею силой, а потом она просто боялась тебя и не смела отказать, да?
Темьян вздохнул и промолчал. Свирин потемнел лицом:
– Значит, все же сама…
Он резко встал и вышел, неприятно шаркая ногами по полу.
После его ухода в погреб спустились Соланна и Пирс Шатуба.
– Темьян, я помогу тебе сбежать, – торопливо зашептала жена кузнеца, бросаясь урмаку на шею.
Темьян покосился на Пирса и, испытав неловкость, неуклюже отстранился.
– Глупости, Соланна, тогда накажут и тебя. Пирс, скажи ей.
– Эта взбалмошная баба давным-давно не слушается меня, – фыркнул кузнец. – Но я свяжу ее и суну в подпол, чтобы она не наделала глупостей. Кстати, я один из судей и думаю, что смогу защитить тебя. Не падай духом, парень, прорвемся!
После их ухода Темьяну стало значительно легче, словно он искупался в холодной горной реке. Потом его навестил Хью.
– Я верю тебе, – сказал сын Свирина. – Кайя – дрянь редкая, а Лодда врать не станет. И что только отец нашел в этой Кайе?
Темьян вздохнул. Он точно мог сказать – что. Он знал это по себе.
– Спасибо, Хью. Как там Лодда?
– Отец отправил ее с Костом в столицу к жениху. Боится, что она устроит скандал в суде.
– Лодда прелесть, – улыбнулся Темьян.
– Да, она искренне привязалась к тебе.
Они помолчали.
– Темьян…
– Да?
– Отец… он справедлив и не опустится до мести. Если ты невиновен… – Хью спохватился и поправился: – Так как ты невиновен, он не позволит приговорить тебя, вот увидишь.
– Да, Хью, твой отец – человек порядочный, – откликнулся урмак. А что еще ему оставалось ответить?
В это время в погреб спустились несколько селян с веревками и арбалетами. Темьян невольно отметил, что оружие у них явно дорогое, сделанное хорошим мастером. Староста Свирин позаботился о безопасности селения, заставив местных неплохо вооружиться.
Впрочем, оружие в руках людей не может остановить настоящего урмака-оборотня, тем более арбалеты в тесноте погреба. «Можно запросто раскидать их всех и уйти, даже особо и не напрягаясь», – подумал Темьян, но не двинулся с места. Более того, он послушно позволил себя связать, наблюдая за событиями как бы со стороны.
– Все будет хорошо, Темьян! – крикнул на прощание Хью, и заключенного выволокли из погреба.
Суд проходил днем в том же амбаре, где вечерами устраивались бои. Жители селения, побросав все дела, сидели на скамьях вдоль стен. Трое судей разместились в креслах, установленных на белом песке площадки для боев. Темьяна, связанного, поставили в центре на колени.
Урмак оглядел зал, наткнулся взглядом на Бродаря и заметил, что ни Кайи, ни Соланны в зале нет. Пирс, видно, и впрямь запер жену на замок от греха подальше.
В роли главного судьи выступал Свирин. По законоположению Беотии сельский староста являлся кем-то вроде королевского наместника: он собирал подати для казны, он же вершил суд. Кроме него в судьи выбирали еще двоих – самых уважаемых жителей. Одним из них был кузнец Шатуба. Он горячо выступил в защиту обвиняемого. Но второй – мельник, сын которого часто был бит Темьяном на арене, не скрывал своего негативного отношения к «грязным урмакам» вообще и подсудимого в частности. Ему было наплевать на правду. Главное – наказать оборотня!
Кайи на заседании не было – порядочную женщину решили не подвергать дополнительному позору. За нее говорил Ксил Бродарь. Со скорбным выражением лица он убеждал присутствующих в злодейских планах урмака. Рассказывал, как тот каждый вечер нарушал покой его семейства, выслеживая его наложницу и пугая скотину так, что у той начисто пропало молоко. Молол еще какую-то чушь, Темьян не очень-то и прислушивался.
Когда самому урмаку предложили поведать о произошедшем, тот отказался говорить. Он не желал ни признавать свою вину, ни рассказывать правду, то есть позорить Кайю, выставляя ее шлюхой и дешевкой.
Порой Темьян даже мысленно оправдывал любимую, надеясь, что это Бродарь угрозами вынудил ее совершить подлость. Но в глубине души парень отчетливо понимал, что сделанное – часть ее собственной натуры. Кайя такая же, как и Бродарь, а все остальное – домыслы и иллюзии влюбленного Темьяна.
Домыслы и иллюзии… Если женщина прекрасна внешне, мужчине очень трудно поверить, что душа у нее безобразна. Особенно если влюблен в нее. Он скорее найдет тысячи причин, оправдывающих ее самый мерзкий поступок, чем согласится развенчать свою богиню!
Пока шло разбирательство, Свирин молчал, разглядывая с отрешенным видом дощатые стены. На подсудимого он не смотрел.
Наконец прения закончились. Мнение суда разделилось: кузнец признавал Темьяна невиновным, мельник настаивал на казни для «зверя». Решающим должен был стать
