Фантастика 2024-158 - Андрей Третьяков

– Отвлекли меня, – зачастил «блаженный». – Вот он и отвлек. Урмак, говорит. На заработки пришел.

– Хм… – Староста повернулся к Темьяну.

Тот скромно стоял в сторонке, почтительно глядя на сельскую власть.

– Ты урмак?

– Да, почтенный.

– Сколькими вариациями владеешь?

– Одной. Паука.

Темьян специально сильно занизил свои способности, чтобы вызывать меньше подозрений. Он вспомнил слова матери и рассудил, что раз «паучьих» слабеньких урмаков в их мире большинство, то идущий по своим делам один из них, решивший подзаработать по весне на сезонных работах, не должен был вызвать к себе ненужного интереса.

– Лет сколько? – продолжал допрос староста.

– Восемнадцать.

– Женат?

– Нет.

Староста удивленно поднял брови:

– Не рано ли одному ходить? У вас, у урмаков, вроде не принято? Вы все больше семьями да кланами.

Темьян напрягся: староста прав. Пока молодой урмак не женится и не родит наследника или наследницу, он, как правило, не покидает родительскую семью. К несчастью для Темьяна, староста неплохо знал обычаи урмаков.

– Хочу… в армию наняться… денег на женитьбу подзаработать. Пообнищали мы… – забормотал Темьян.

– Ну-ну. А ты, часом, не беглый? Стража тебя не ищет?

– Нет, господин.

Темьян твердо взглянул в глаза старосты, приглашая проверить свою ауру. И тотчас ощутил мгновенное магическое касание, словно к его зрачкам приложили холодные, колючие льдинки. Юноша невольно моргнул, избавляясь от неприятного ощущения. Как он и думал, староста оказался колдуном, правда, слабеньким. Впрочем, если бы Темьян оказался беглым, то метку стражи староста непременно бы обнаружил.

– Чего же ты здесь застрял, если в армию хочешь? – возобновил допрос староста. – До столицы всего три дня пути, а там, в гарнизоне Бешеные Псы, лучшего места для урмака и не придумать.

– Да я только на весну и лето в деревню хотел подрядиться, чтобы подзаработать. А к осени уже и в армию.

– Почему ж к осени? Зачем ждать?

– Осенью в армию надо наниматься. Не весной, – убежденно сказал Темьян, глядя на старосту искренне и туповато.

– Тогда зачем же ты из своей деревни так рано ушел? Ну и ждал бы дома до осени.

– Я же говорю, господин староста, в армию хочу. Чего ж дома-то ждать? – Темьяну не оставалось ничего другого, как изображать полного придурка – авось проскочит!

– Так и иди в Бешеные Псы наниматься, – проявил завидное терпение староста. – Какая разница: сейчас или осенью? В гарнизоне, кстати, и заработаешь больше.

– Не. Я в армию осенью хотел, – заупрямился Темьян и поскреб пятерней белобрысую голову с отросшими до плеч спутанными, грязноватыми волосами. Подумал, не поковырять ли в носу, но решил не перегибать палку.

Староста поморщился. Но расхожее, в большинстве своем оправданное мнение о тупости урмаков заставило его поверить в искренность намерений Темьяна.

– Ладно, залезай, поедешь со мной. Звать меня будешь «господин Свирин».

Темьян почувствовал, как страшное напряжение начинает понемногу отпускать его. С блаженной, идиотской улыбкой он полез в двуколку. Если бы тот, кто раньше сомневался в ограниченных умственных способностях урмаков, взглянул в эту минуту на Темьяна, он задался бы вопросом, способны ли урмаки вообще соображать. Свирин покачал головой и что-то пробормотал себе под нос.

– Как же так, господин староста? – возмутился Бродарь. – Я первый его нанял!

– Нанял? – зашипел Свирин. – Значит, работнику платить у тебя куары есть, а на подать нет?!

– Да он за кормежку подрядился! – завопил прохиндей.

Свирин посмотрел на Темьяна:

– Так?

– Мы о плате еще не сговаривались, – честно ответил урмак и получил яростный взгляд обозленного донельзя Бродаря.

Свирин повернулся к сельчанину.

– Ну, смотри у меня! Так и знай – выгоним из селения!

Тут из дома выглянула молодая белокурая женщина, укутанная в старенькую, аккуратно заштопанную шаль поверх чистой белой сорочки и длинной черной юбки. Женщина была свежа и прелестна и очень не сочеталась со старым, неухоженным домом и неопрятным, задрипанным Бродарем.

Свирин смягчился и оправил красивую бороду:

– Поклон прелестной Кайе. Здоров ли был твой сон?

Она покосилась на Бродаря, и брезгливое выражение на миг мелькнуло на ее породистом, отнюдь не деревенском лице.

– И вам здоровья, господин Свирин. – Ее голос оказался возбуждающе музыкален, а глаза лукавы.

– Я за недоимкой приехал, – сказал староста.

Она понимающе наклонила голову и стрельнула быстрыми синими глазами в сторону Темьяна.

– Говорит, если не заплатим, выгонит из селения, – пожаловался Бродарь красотке. – А где ж денег-то взять?

Женщина нетерпеливо отмахнулась от Бродаря и подошла к двуколке.

– Неужто и в самом деле выгоните, господин Свирин? – спросил ее голос, но глаза и губы сказали совсем, совсем другое, понятное лишь двоим.

Темьян усмехнулся про себя: любовники как пить дать. Из-за нее и терпит староста хитрости Бродаря, а тот, скорее всего, знает и беззастенчиво пользуется.

– Да, выгоню, если не станете платить. – Свирин пожирал ее глазами и жарко улыбался. Она бесстыдно ласкала его взглядом в ответ.

Темьяна прошиб пот. Исходящая от этих двоих волна похоти и сладострастия захлестнула его. Темьян громко кашлянул. Красотка и Свирин дружно уставились на него: он – недовольно, она – кокетливо.

– Ладно, Бродарь, даю тебе последнюю отсрочку. Последнюю, так и знай, – раздраженно сказал селянину Свирин. – Через месяц не заплатишь, отберу дом.

Староста хлестнул лошадь, и двуколка резво покатилась по разбитой дороге. Хорошие рессоры мягко гасили толчки, а удобные сиденья предохраняли седалища от неизбежных на такой дороге ушибов.

Впрочем, на центральных улицах селения грязи почти не было, а дорога оказалась выровненной и старательно замощенной булыжниками. По сторонам улицы тянулись высокие, ярко крашенные, нарядные заборы с резными воротами. Заборы огораживали огромные участки, поросшие садами. Среди деревьев мелькали крыши двухэтажных, в большинстве своем, каменных домов. Чувствовалось, что селяне – люди зажиточные. Бродарь, вероятно, был неприятным исключением из правила.

– Господин Свирин, а кто эта женщина? – спросил урмак. – Неужто его жена?

– Да нет, не жена. – Свирин вздохнул. – У Бродаря жена совсем другая, скоро увидишь… Тебя как звать-то?

– Темьян.

– Наложница она, Темьян. Ее, кстати, Кайя зовут. Ксил Бродарь купил ее в столице. Вернее, в