"Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов
Тот побежал было за мной, но тоже разглядел блюстителей закона и тут же вернулся к пострадавшему товарищу.
Теперь поднимает того, а приятель и встать не может, ноги гуляют ходуном, и он все равно беспомощно садится на задницу.
— Это я здорово ему зарядил, теперь бы избежать знакомства с милицией, — подумал я про себя, с честным лицом глядя на поравнявшуюся с нами машину, откуда оценивающе смотрят на меня менты.
Но они не видели, что случилось здесь на самом деле, только то, что я убегал от какого-то агрессивного парня. И пока не могут разглядеть пострадавшего, не могут связать мое бегство с нанесением побоев из хулиганских побуждений.
Поэтому у них впереди другое, более привлекающее внимание явление, как второй гопник приводит в сознание то ли пьяного, то ли пострадавшего первого хулигана. Так они должны думать, видя то, что сейчас видят.
Уазик миновал Светика и меня, после чего лихо со скрипом тормозов подкатил к остальным участникам мероприятия.
— А вот теперь очень быстро побежали! — скомандовал я и мы на мощном рывке скрылись на Красную улицу, откуда я свернул на Конногвардейский бульвар, то есть пока бульвар Профсоюзов, понимая, что на пустынной набережной Красного Флота спрятаться точно не выйдет.
— Почему мы убежали? — возмутилась было Света, продемонстрировав быстрый и уверенный бег даже в низеньких лодочках.
— Потому что милиция разбираться особо не будет. Загребут и нас, то есть меня, и гопников, и хиппей. Надо оно нам в отделение ехать?
— Да нас то за что? — не понимает подруга.
— Ну хотя бы за то, что я пробил тому парню в челюсть и он будет признан пострадавшим. От меня, кстати.
— Так ты же хиппи защищал? — возмутилась Света.
Святая простота моя подруга, защищать хипанов от возмущенного рабочего класса — не самое одобряемое занятие в СССР. Гопники — точно пролетарии, или пока только учатся.
Как и вообще довольно жестко сажать кого-то на асфальт тренированными кулаками.
— Менты наши — парни простые, Света. Им гораздо ближе те же гопники с окраин или даже местные пацаны, чем эти непонятные неформалы. Они им понятны и вообще социально близки, а неформалы из интеллигентных семей нет, так что не стоит рассчитывать на поддержку органов правопорядка, когда я сам совершил по твоему предложению уже не мелкое хулиганство в составе организованной группы. А нанесение побоев с возможным переломом челюсти пострадавшего. Так что давай шевели ногами, там уже защитники законности разобрались с потерпевшим и подумывают теперь меня найти для полного счастья. Надо же на кого-то протокол составить, а может даже и уголовное дело завести.
— Да как же так! — чуть не плачет подруга. — Ты же просто заступился за этих ребят. Они же никому ничего не делали, эти морды к ним сами пристали.
— А по закону я могу только словами хулиганов увещевать, пока их деяния не грозят кому-то неминуемой смертью. Еще именно ты меня заставила нарушить закон, так что мы с тобой — организованная преступная группа.
Так, подкалывая подругу и подгоняя ее, мы скрылись за Матросским клубом, проходя мимо разрушающейся Новой Голландии.
— Еще одно узкое место для нас — Поцелуев мост, где нам с тобой положено целоваться, — подталкиваю я Свету.
И тут как раз откуда-то с Театральной к нам поворачивает милицейская шестерка, поэтому я обнимаю подругу и приникаю к ее устам.
Света принимает откровенные поцелуи как должное на Поцелуевом мосту, я же больше скрываю свое лицо от пассажиров цементовоза, понимая, что там вполне себе может оказаться тот самый могучий сержант Абросимов, так коварно пострадавший от дверной ручки.
Вот с кем бы я не хотел встретиться никогда в жизни.
Менты даже бибикают нам с завистью и проскакивают дальше по мосту.
— А вот теперь делаем ноги серьезно! — командую я Светику. — Этих точно вызвали нас искать на подкрепление.
Не лишним будет поскорее исчезнуть с патрулируемой территории, поэтому мы идем вдоль Мойки, скрываясь в тени домов и сворачиваем в первый попавшийся переулок.
На Майорова снова запрыгиваем в шестидесятый автобус и оставшееся время проводим дома, вкушая приготовленный Светланой ужин из тушеной картошки со свининой и просматривая какой-то фильм, где голая комсомолка убегает от вражеского фашистского самолета.
И картошку получше, и свинину без костей я приобрел снова по всем понятия блата. Ну, с картошкой приврал, конечно, просто зашел в родной магазин и набрал самой хорошей из имеющейся в наличии.
Опыт у меня теперь в этом делу солидный наработан, чтобы отделять хорошие корнеплоды от гнилых и некрасивых.
Потом еще два дня торговли и тренировок, тихая семейная жизнь и уже семьсот пятьдесят рублей у меня в кармане перед веселой поездкой с подружками.
Валентина начала обращать внимание на мою мелькающую мимо фигуру, но до конкретных расспросов еще не созрела. Это меня радует, отчитываться еще и ей я больше не собираюсь. Заложила меня райкому комсомола, ну и пусть у них информацию теперь узнает, а я стану изображать партизана на допросе.
За оставшееся до поездки время распродался еще на сто пятьдесят рублей, теперь шоколадок и прочего в холодильнике осталось всего на одну треть. А футболок вообще не осталось, просто реально шикарная тема подвернулась.
На самом деле успешные продажи я сразу прочувствовал, как только рассмотрел сами футболки.
Раскидал новость о продаже хорошо прокачанного и протянутого бобинника по району знакомым меломанам, цену поставил немного ниже покупной, всего за триста пятьдесят рублей. Все же какой-никакой дефицит, в магазинах не залеживается и качество звучания выдает почти отличное. Забрал у родителей документы на «Астру» вместе с чеком, если не продам за пару недель, то отнесу в комиссионку, но там придется по деньгам уступить.
Впрочем, мне не жалко, тут главное просто продать за рубли.
Тренировки идут все так же, я неплохо поднял функциональность и выносливость, теперь могу отпрыгать легко пару раундов. Остается еще десять дней до начала Спартакиады, думаю, что за это время втянусь полностью.
С Людмилой и Ирой встретились снова на вокзале, они опять приехали со своей домашней едой и винишком. Правда, теперь галантного мужчины в попутчики нам не досталось, в купе четвертой оказалась грузная и всем недовольная тетенька.
Которая отказалась присоединиться к трапезе с таким видом, будто мы предложили ей отведать яду.
Ничего, мы здорово повеселились, попробовали все домашние деликатесы и поиграли в карты, пока
