"Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов
Валентина до сих пор со мной при встрече не разговаривает, а зря кстати. Так бы честно рассказал ей о моем четком решении закончить все хлопоты по комсомольской теме, а раз она ходит и принципиально не обращает на меня внимания, то пусть думает, что я по-прежнему стою на линии огня и так же старательно ищу новых комсомольцев в ячейку торга.
Подстегнутый суровым приказом товарища первого секретаря закончить пятилетку в два года! Ха-ха — два раза!
Вертел я таких командиров на центрифуге! Молоко у них еще на губах не обсохло меня учить чему-то!
Я даже подружек не попросил никакое заявление переписать, схавают и так все в райкоме, никуда не денутся. Посмотрю на лицо товарища Третьякова, когда он узнает, что комсомольцев в ячейке осталось все так же девять из-за его странных претензий на заполненные своей рукой заявления…
— Да, всего девять, а не одиннадцать! А что вы хотели при таком формальном отношении? Это настоящий формализм!
Нет комсомольского билета нового — нет и взносов, а как он хотел?
Зато и я за них взносы тоже платить не стану, и морочиться дальше этой темой вообще не собираюсь.
Дано мне два месяца высочайшим начальством, вот в конце июня и отчитаюсь, повинно склонив голову.
Что пока никого не привлек, но обещаю набрать нужное количество к сентябрю, еще через два месяца. Просто хочу посмотреть на реакцию комсомольских бонз на такую наглость.
И чем они меня попробуют испугать?
Так что в райкоме не появляюсь, в торге работы для меня немного, поэтому веду тихую жизнь и всем доволен.
* * *
В Большом доме на Литейном старший лейтенант Васильев вызван к своему непосредственному начальнику.
— Так что, пришло второе письмо от этого предсказателя?
— Так точно, товарищ подполковник! Второе поступило из почтовых ящиков на улице Дзержинского.
— А первое?
— С проспекта Майорова! Недалеко очень, где-то он в том районе кружит.
— И тоже про катастрофу на Камчатке с АН-26 пишет?
— Да почти слово в слово, как первое. Немного отличается только.
— Почерк такой же детский?
— Такой же. Явно, что один человек писал.
— Так, надо подумать. Про катастрофу под Ленинаканом все совпало, в Поти тоже, хотя бумаги утеряны, — тут подполковник строго смотрит на Васильева, как будто это он их лично потерял.
— В первый раз не обратили внимания, во второй уже присмотрелись, но так как явная анонимка с предсказанием будущего, то меры предпринимать не стали. Теперь третья анонимка с предсказанием уже заслуживает того, чтобы про нее рассказать генералу. Как думаешь, Васильев? — внезапно он прерывает рассуждения и обращается к старшему лейтенанту.
— Кто, я? — немного пугается Васильев. — Вам виднее, товарищ подполковник!
— Ага, под дурачка косишь? Это правильно, начальство таких любит. Но скажи, как по совести, стоит обратить внимание начальства на то, что может случиться. Все-таки больше тридцати погибших, да еще срочников обещает анонимщик?
— Стоит, товарищ подполковник. Пусть предупредят военную авиацию, хуже не будет.
— Только как это сделать? Что есть ненулевая вероятность аварии в районе поселка Ключи с АН-26 авиации РВСН? — задумывается подполковник.
Васильев терпеливо и с опаской посматривает на свое начальство, постукивающее пальцами по лакированному столу и конверту с той самой второй анонимкой.
* * *
Я могу отправить такие же анонимки насчет аварии теплохода и в КГБ, и в пароходство, и самому капитану, но вот никакой уверенности, что хоть кто-то обратит на них внимание, у меня вообще нет.
Поэтому я на них не рассчитываю, а собираюсь дозвониться до самого Владимира Клейменова. Так будет надежнее, если он мне не поверит, а он не поверит, то в любом случае обратит особое внимание на прохождение теплохода под опасным мостом в Ульяновске.
А если не обратит — то, что же, его судьба окажется такой же ужасной, как в прошлой жизни.
Светочка накаталась вволю в общежитие и еще ей бегать пришлось от местных гопников пару раз, так что шестого мая снова пришла пожить ко мне надолго, но узнав, что седьмого, как раз в субботу, когда можно гулять и ходить в кино, я коварно уезжаю в Таллин, опять распсиховалась.
Да, придется с девчонкой повести себя, как взрослый мужик.
— Света, я езжу, когда могу. И так покупаю билеты, которые ты хрен сама, когда купишь. И работать должен на неделе постоянно, я же не свободный человек.
Но в ответ только неразборчивые писки и обвинения в том, что позабыл-позабросил и все такое прочее.
— Так чего ты сама три дня в общаге пропадала? Могли бы в кино хоть каждый день ходить?
— Так у тебя тренировки! — прямо сквозь слезы доносится упрек.
— Тренировка до девяти, а кино в десять показывают или в девять тридцать, — рассудительно отвечаю я. — И она не два часа, а всего полтора, я за десять минут до квартиры доеду, помоюсь и уже готов идти в кино.
Да, зал формально относящийся в своей подработке тренер закрывает в восемь сорок, спеша домой.
Однако Светочка считает неприличным находиться одна без меня на чужой жилплощади без правильной регистрации с пропиской, опять такое советское понятие.
— Это тебе с добрейшей Таисией Петровной чаю попить неприлично? Совсем ты, подруга, зажралась! — отрезаю я.
Знаю с уверенностью, что не стоит вестись на эту кучу невнятных обвинений, потому что голимая манипуляция.
Просто молодая женщина пытается построить парня, с которым спит и ведет семейный образ жизни, перестроить именно в картину своего незрелого сознания.
Чтобы все было, как мама учила и как нужно своего парня строить.
Подождал, пока подруга совсем распсиховалась, кинулась в прихожую одевать туфли, все те же «Цебо», там схватил и отволок в комнату, где довольно жестко поступил с ней два раза.
Спортменка оказалась очень сильной и знергичной, отбивалась, закусив губу, но противостоять ловкому сожителю не смогла. Такие ролевые игры с характером, как случается у всех в семейной жизни.
Хорошо, что Таисия Петровна, пользуясь отличной майской погодой, обходит по соседним дворам всех своих подружек и никак не мешает мне воспитывать закусившую удила подругу.
— Собралась по улицам бегать? Чтобы на какого-нибудь маньяка нарваться? Будешь наказана еще раз, — шепчу я Свете на ушко после только что завершившегося приступа.
Сейчас ей уже сопротивляться совсем трудно, полностью голенькой и доступной, но меня резко скидывают с тахты и пытаются
