"Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов
Тем более, что я свою одежду и сумки полностью поменял, не должен бросаться сразу в глаза, да и на сам вокзал больше вообще не захожу. И к Невскому проспекту пока равнодушен абсолютно, мне и своего района вокруг Техноложки за глаза хватает для бизнеса, не говоря о всем остальном Ленинском районе.
Молод я еще, чтобы всерьез меня фарца и кидалы местные принимали, да и не нужны они мне для заработка.
А лишнего с дерьмом человеческим нет смысла общаться и знакомиться.
Ну, еще на проспекте Огородникова около гостиницы «Советской» можно до фирмы добраться, но это однозначное паливо. Поэтому бегаю мимо гнезда разврата и заграничной жизни в райком комсомола по той же улице, как старательный ослик таскаю взносы.
Получил первый аванс за апрель, сразу двадцать рублей наличными в кассе. Ох, скоро начнут приставать насчет исполнения обязанностей курьера…
Самому смешно, а что поделать в этой реальности?
Необходимо мимикрировать под стандартного советского человека и официально устроенного труженика.
Особенно, если рыльце в таком большом пуху у свежеизбранного комсорга Райпищеторга.
Что я там не видел? В этом однотипном отеле «Атлантик»? То есть, в «Советской»?
Фирмачей заграничных или проституток валютных, бельгийского пива и английского джина?
Это советские люди про такие диковины из валютных баров с ресторанами с придыханием говорят, кому есть что рассказать.
А нам, бывалым людям из будущего, просто давным давно это уже пройденные и обсосанные темы еще в начале девяностых. И фирмачей бы этих я век не видел, а валютчиц вообще за километр обходить собираюсь.
Все они в подметки моей Светочке не годятся, шмары потасканные и стремно одетые, вижу их иногда на входе около «Советской». Пусть уж этих лично несчастных и сексуально не удовлетворенных фирмачей ублажают за многие сотни долларов. Все в страну валюту необходимую затаскивают и сами много тратят.
Я лучше в ту же «Вислу» на углу Дзержинского и Грибыча схожу, советского пивка выпью за сорок пять копеек полная кружка, на народ местный из институтов и всякую творческую интеллигенцию посмотрю вблизи. Вырос до почти метра восьмидесяти к концу учебного года и набрал еще пару килограммов веса за этот месяц усиленных тренировок каждый день.
Уже немного знают меня бармены и признали за взрослого за умение держаться и постоять за себя. Ну и за то еще, что всегда оставляю на чай сдачу, четко десять процентов, как в прошлой жизни привык.
Своим иностранным подходом отличаюсь от не сильно денежных студентов и прочей интеллигенции.
Так же три раза в неделю по боксу тренируюсь, понемногу показываю с набором формы свое явное техническое превосходство над другими парнями моего веса на секции и три раза штангу с гантелями тягаю. Пока моя работа позволяет мне так себя занимать и я очень этому рад. Тренер теперь, после подгона трех пар чешских перчаток и моего внезапно высокого технического уровня в боксе, позволяет мне делать все самому.
Учить меня ему, однозначно, что нечему.
Уже начинает на что-то надеяться на первенстве города, в конце апреля у нас первый выезд на спарринги, и как раз на ту же Конюшню. Встречусь там со знакомыми неплохими мастерами, посмотрим, кто кого удивит в конце боя.
В той жизни в середине десятого класса боксировал на Спартакиаде Профтехобразования на той же Конюшне, выиграл три боя, а в финале проиграл. Еще получил настойчивое приглашение поступать в училище имени Ленина в городе Пушкин, так и повела меня жизнь по военно-морской стезе. До самого моего исчезновения, если оно конечно там случилось, а не просто раздвоилась моя душа, где-то лежала эта грамота за второе место на спартакиаде в бумагах, рядом с комсомольским билетом и учетной карточкой.
Теперь и вешу я на несколько кило побольше, и техника более эффективная в голове есть, и в руках силенки ударной заметно добавилось. Это я хорошо чувствую, что удары стали гораздо жестче и резче, могу уже бои нокдаунами за явным преимуществом заканчивать, даже в этих любительских разлапистых перчатках. А то и нокаутами.
Так что все у меня отлично, Светочка смотрит на меня с обожанием, когда смогла так порадовать свою семью внезапным приездом и раздачей настоящих слонов сестрам. Ну и с родителей сняла неизбежные траты на верхнюю одежду подросших дочерей, это они тоже оценили и передают мне сердечную благодарность.
Теперь только снизить вероятность залета необходимо, чтобы такая классная жизнь и дальше продолжалась вместе с наступающей ленинградской весной.
Возить поменьше, продавать так же или немного подороже, ведь с пятидесятипроцентной наценкой на советские официальные цены наш брат спекулянт в принципе по такой мелочевке не работает. Риск в любом случае довольно большой, законы страны Советов беспощадные к нашему брату-спекулянту, а свой лимит везения я уже давно и бесповоротно исчерпал в уличных битвах за денежные знаки.
Все барыги на том и валятся, что не могут остановиться в процессе рубки бабла, постоянно увеличивают обороты, поэтому нанимают непроверенных людей, которые залетают сначала сами по глупости или лени своей природной. Потом утаскивают организатора незаконного бизнеса на самое дно своими показаниями беспощадными.
Да и все проверенные тоже, когда запахнет семью годами колонии, забывают про свои принципы и поют на допросах как девочки-целочки.
— Не рядовая книга, — отметил интеллигентный дядька в роговых очках. — И у такого молодого парня есть в личном пользовании? Родители купили?
Это так с вопросительной интонацией произнесено. Молодой парень в купе никак не похож на приблатненного мажора и про свою поездку почему-то ничего не рассказывает. Одет во все советское, ни одной фирменной шмотки, только рюкзак эстонского производства немного ярковат на фоне всего остального. Внимание привлекать мне ни к чему, а рюкзак просто самый удобный из того, что у меня есть. В нем лежит бинокль, пара советских фонариков, тетрадка на девяносто шесть листов, фломастеры и тюбик клея столярного подходящий, чтобы клеить свои объявления на стены и столбы уличные.
А что, знай наших, наследие книжного барыги понемногу остается со мной навсегда, даже посторонние люди его книги теперь читают и откровенно радуются такой возможности.
В итоге книгу Булгакова читал больше он, я же не спеша перечитываю «Двадцать лет спустя».
Книга оказалась очень подходящей для путешествия, долгие и нудноватые разъяснения всего и всех во французской политике середины семнадцатого
