Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

А показал я ей автомобиль, конструкции «седан». С паровым двигателем сил примерно на десять, и на этой машине можно было в Пирогово вообще за полчаса доехать! Правда, на нем, с его железными колесами, и ездить пока можно было лишь в Пирогово и обратно по гравийному шоссе: на обычных дорогах машина ехала так, что вибротренажер для космонавтов показался бы игрушкой для воспитанников детского сада. Но в Пирогово мы теперь часто катались (сжигая на этом десятикилометровом пути по ведру смеси скипидара и конопляного масла).

А я во время этих поездок постоянно думал над тем, чего мне для превращения этого чудища в нормальную машину не хватает, и все вспомненное записывал в отдельный блокнотик. И списочек получился довольно приличный, так что когда свое место в младенческой кроватке занял уже Василий, я окончательно решил переехать в Воронеж. А что: город уже более чем приличный там выстроен был, и он уже превратился в достойный индустриальный центр. Там даже пароходы по паре в год для Дона строились! А пароходы — это вам не хухры-мухры!

Еще два года ушло на то, чтобы в Воронеже для себя новый дом выстроить — но все когда-нибудь заканчивается, и чаще всего заканчивается успешно. Правда, Тимка и Таффи устроили скандал, когда нанятые рабочие стали котиков диван из нашего старого дома вытаскивать, но когда я достал из кладовки переноску и призывно махнул котикам рукой, они замолчали и, немного подумав, в переноску залезли. То есть пытались вдвоем в нее залезть — но у меня-то и вторая была!

А так как диван в новом доме был поставлен на то же место, на котором он и в старом стоял, зверики мои переезд восприняли хотя и без восторга, но достаточно спокойно. А я спокойно поставил нашим судостроителями очередную неподъемную задачу…

А когда задача кажется неподъемной, поднимать ее нужно просто частями. И части я выделил очень четко, и в работе четко следовал заранее составленным планам и графикам. А вот Малина вкалывала вне всяких графиков, и я лишь завидовал тому, как ловко она справляется с поставленными ею же перед собой задачами. Но и свои задачи я постепенно решал. И спустя еще немного мне показалось, что я уже готов… То есть страна готова к взятию новых рубежей, а уж насколько я готов — в этом у меня сомнений не было. Совсем, вот только кое-что оказалось не в моей власти. Время оказалось мне не подвластно…

Жизнь шестая: Рассвет расцвета

Откровенно говоря, я даже и не надеялся особо, что успею выполнить задуманное, но это вообще не мешало мне постепенно к поставленной цели приближаться. Ну а то, что приближение шло путями довольно извилистыми — это как раз было понятно и предсказуемо. Как предсказуемо было и то, что на пути решения кучи задач возникнет просто куча непредсказуемых препятствий. Но все же иногда, оказывается, происходят и непредсказуемые вещи очень приятные. Я, вот, все же детишек в школе учи всякому — и среди довольно большой толпы детей, через школу мою за двадцать лет прошедших, несколько человек наукой всерьез заинтересовались. Разными науками, и по вполне понятным причинам наибольший интерес у школьников вызвала наука биология, ведь именно благодаря этой науке у людей здесь появилась возможность с голоду вообще никогда не умирать — а я все же смог детям это довольно подробно объяснить. И человек десять этой самой «биологией» занялись уже всерьез, причем в той части, которая была вовсе не «насчет пожрать». Я имею в виду, что и про жраклю народ тоже не забывал, и разных «агрономов» и «селекционеров-животноводов» уже в державе несколько сотен появилось, а вот с десяток человек занялись уже именно «научными исследованиями дикой природы» на предмет «а что еще полезного можно из природы вытащить». Ну а я им — в меру своих воспоминаний в этой области — и предметы исследований подкидывал.

А так как первым в списке нужных для превращения моего паровика в нормальный автомобиль стояла резина для шин, первой задачей я юным биологам поставил как раз «добычу каучука». А учитывая, что пока еще Колумб в нынешней истории не появился, на гевею я даже замахиваться не стал и вспомнил все (ну, все, что я когда-то знал или хотя бы краем уха слышал) — и ребятишки занялись исследованием одуванчиков. Конечно, первым делом я вспомнил про «одуванчик полевой, семейство сложноцветных»: «Ералаш» в детстве был одним из моих любимых киножурналов. Но вспомнил я о нем в несколько ином смысле — и юные «биологи» меня не подвели. Для начала они проверили все одуванчики в Крыму и нашли там такой, в корнях которого этого каучука оказалось раз в пять больше, чем в герое киножурнала. А затем они занялись и «лингвистической экспертизой»: на языке то ли готов, то ли хазар название этого растения означало «жвачка» (ну, заботился нынешний народ за гигиеной полости рта), и они просто стали проверять все другие растения уже в других местах, которые у местных тоже «жвачкой» назывались. Потому что найденный в Крыму в других местах рос паршиво — то есть он в другом климате строго однолетним подучался, поскольку корни зимой вымерзали напрочь, а больше всего каучука в них набиралось году так к третьему. И нашли другой уже одуванчик, в котором каучука было еще раза в три больше, на Кавказе нашли. В смысле, закупили у тамошних торговцев горсточку семян уже ихней «жвачки», на полях возле Танаиса их посеяли — и результат всех очень порадовал. То есть трех парней, которые этим занялись, и меня результат порадовал, а так как я порадовался, то и Малина порадовалась… за меня. Сначала за меня, а через год она уже за себя радоваться стала: она придумала, как из этих корней нужный мне каучук почти полностью вытаскивать. Правда, технология получилась исключительно вонючей, но у нее давно уже никто на вонь внимания не обращал. Она же была «главной по производству пороха», а это дело исключительно вонючее, и воняла пороховая промышленность не только на этапе получения селитры.

То есть, мне теперь стало казаться, что единственных технологическим этапом в