Я – Товарищ Сталин 14 - Андрей Цуцаев
Исмаил хмыкнул, заказал себе чай.
— Слышал новость? Вчера в чайхане у Лаб-и-Дарваза один пуштун хвастался, что видел человека. Высокий, светлые глаза, говорит по-дари с акцентом. Якобы тот самый, что водил караван с фруктами.
Бертольд пожал плечами.
— Некоторые любят рассказывать сказки. Особенно после третьей пиалы.
— Может, и сказка. Но британцы слушают внимательно. У них теперь в Ланди-Котале два дополнительных поста и собаки.
— Пусть ставят хоть десять. Мы же не контрабандисты, мы честные торговцы абрикосами.
Исмаил усмехнулся.
— Честные… Ты когда следующую партию думаешь?
Бертольд помолчал, глядя в пиалу.
— Не раньше мая. Нужно посмотреть, куда ветер подует. Британцы нервные, афганцы тоже начинают приглядываться.
— А деньги?
— Деньги есть. И будут ещё.
Исмаил кивнул, допил чай и поднялся.
— Если что — знаешь, где меня найти.
— Знаю. Будь осторожен, Исмаил-джан.
Когда тот ушёл, Бертольд остался сидеть ещё долго. Чай остыл, но он не замечал. В голове крутились обрывки: перевал Шер-Гали под луной, скрип подпруг, запах мокрой земли после дождя, блеск карабинов при свете фонаря в заброшенной деревне. И теперь — короткая записка: «покупатель доволен».
Он допил остывший чай одним глотком, положил на стол несколько мелких монет и вышел.
На улице уже припекало. Солнце било в глаза, отражаясь от белых стен. Бертольд шёл медленно, вдыхая запах жареного мяса, специй и цветущих садов. Где-то вдалеке кричали ослы, звенели бубенцы верблюдов. Обычный кабульский день.
Первая большая операция удалась. Теперь можно думать о следующей. О новых тропах. О новых людях. О том, как сделать так, чтобы британцы узнали о грузах только тогда, когда будет уже поздно. Он свернул в переулок, ведущий к дому Мирзы. Можно было отдохнуть.
Глава 4
Март 1938 года. Аддис-Абеба.
Марко сидел в штабе за столом, освещённым единственной настольной лампой. За окном уже давно стемнело. На столе лежали три блокнота: один с записями по Ахмеду, второй — по Али, третий — общий, куда он переносил всё самое важное. Рядом стояла кружка с остывшим чаем и пачка галет, из которой он периодически отламывал кусок и жевал без всякого аппетита. Рация лежала включённой — он ждал новостей от Луиджи, Бьянки и Дарио.
Марко не собирался сегодня выезжать на пост. Он дал чёткие инструкции: Луиджи занимает позицию в заброшенном доме напротив дома Ахмеда с двадцати трёх часов, Дарио ждёт в машине за два квартала. Если Али появится — докладывать сразу. Если нет — всё равно докладывать каждые два часа, даже если ничего не происходит.
В ноль сорок семь рация ожила. Голос Луиджи был тихим:
— Синьор лейтенант, вижу объект. Долговязый, серая куртка, руки в карманах. Идёт с той же стороны, что и прошлый раз. Постучал: два раза, пауза, потом ещё один. Дверь открыли почти сразу. Вошёл в ноль сорок семь.
Марко взял рацию, нажал кнопку:
— Принял. Время записал. Продолжайте наблюдение. Фиксируйте каждые пятнадцать минут, если ничего не меняется. Если выйдет — сразу докладывайте.
— Принято.
Марко положил рацию, открыл блокнот и записал: «00:47 — Али прибыл к Ахмеду. Постучал условным стуком. Дверь открыли немедленно».
Он откинулся на спинку стула. Почти час ночи. Обычный человек в это время спит или сидит в забегаловке с друзьями. Ахмед — торговец попонами — в это время принимает долговязого сомалийца, который днём почти не выходит из дома. Марко перелистал предыдущие записи. Первый ночной визит Али длился почти три часа. Второй — чуть меньше. Сегодня будет третий. Если шаблон сохранится, Али уйдёт где-то между тремя и четырьмя утра. И это уже не случайность. Это система.
Марко встал, прошёлся по комнате — пять шагов до двери, пять обратно. Он не нервничал — просто не мог сидеть неподвижно, когда время тянулось. В голове крутились варианты. Деньги? Возможно, но зачем три часа на передачу пачки фунтов? Документы? Карты? Списки людей? Или просто разговоры, которые нельзя вести при свете дня и при свидетелях?
Марко знал: в Аддис-Абебе сейчас полно слухов. Кто-то говорит о британских агентах, кто-то — о возвращении сопротивления, кто-то — о контрабанде оружия через Судан. Ахмед и Али могли быть частью любой из этих историй. Или вообще ни при чём.
В час тридцать пять Луиджи доложил снова:
— Свет на втором этаже горит. Занавеска сдвинута. Иногда видны две тени. Движение есть, но без суеты. Ничего не выносят, не заносят.
— Продолжайте фиксировать, — ответил Марко.
В два часа ночи рация снова:
— Луиджи. Всё по-прежнему. Свет горит.
Марко записал. Потом встал, подошёл к карте города на стене. Провёл пальцем от дома Ахмеда до дома Али — сорок пять минут пешком быстрым шагом. Если Али идёт каждый раз одной дорогой, можно поставить ещё одного человека на маршруте. Но людей мало. Бьянки уже сидит у дома Али. Луиджи и Дарио — у Ахмеда. Остальные заняты другими объектами. Марко не хотел растягивать силы слишком сильно.
В три часа десять:
— Движение. Один из них подошёл к окну. Постоял. Отошёл. Свет всё ещё горит.
Марко отметил: «03:10 — подход к окну».
Он начал считать минуты. В три тридцать — новый доклад:
— Свет погас две минуты назад. Три тридцать восемь — свет погас. Дверь пока не открывалась.
Марко ждал.
В три сорок девять рация заговорила:
— Дверь открылась. Объект вышел. Куртка расстёгнута, воротник поднят. Оглянулся два раза. Пошёл в сторону рынка. Пробыл два часа две минуты.
Марко быстро записал: «03:49 — Али покинул дом Ахмеда. Пробыл 2 ч 02 мин».
— Луиджи, — сказал он в рацию. — Оставайтесь на месте до шести утра. Если Ахмед вдруг выйдет раньше — доклад. Дарио, бери машину, езжай следом за Али на расстоянии. Доложи, когда он войдёт в дом.
— Принято, — ответил Дарио.
Марко выключил рацию на минуту, чтобы не отвлекаться. Потом снова включил и сел ждать.
В четыре тридцать семь Дарио доложил:
— Объект вошёл в дом. Четыре тридцать три. Мальчик открыл калитку. Сижу за углом.
— Хорошо. Продолжай наблюдение. Если выйдет — сразу докладывай.
Марко закрыл блокнот. Два часа две минуты. Опять почти то же самое. Он встал, прошёлся по комнате ещё раз. Теперь можно было подвести итог ночи. Три ночи подряд — один и тот же сценарий. Али приходит после полуночи, сидит больше двух часов, уходит под утро. Ахмед днём
