Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов
Этот шаг имел и политическую подоплёку. Под лозунгом «рыночных решений» администрация планировала урезать государственные бюджеты на искусство, перекладывая поддержку на частный сектор. Но, как ни крути, факт оставался фактом: Первая леди и сам Белый дом стали клиентами Фонда маркиза.
А это означало одно — престиж фонда взлетел на новую высоту.
Перед лицом такого громкого, зримого успеха у Семейного совета не осталось ни аргументов, ни смелости. Наказывать Джерарда за излишнюю жёсткость? Изгонять человека, чьи действия принесли столь блестящий результат?
Никто не решился.
И Джерард прекрасно это понимал.
Пока в особняке ещё не улёгся шёпот недавних скандалов, в другом конце города происходило нечто куда более шумное.
В офисе Рейчел стоял звон — телефоны разрывались, уведомления сыпались непрерывной дробью, серверная гудела так, будто вот-вот взлетит. Воздух был насыщен запахом кофе и перегретой техники.
— Процент регистраций… это безумие! — выдохнула Рейчел, вцепившись в край стола так, что побелели пальцы.
Её платформа «Art Nest» за одну ночь превратилась из амбициозного стартапа в феномен. После громкого заголовка «Платформа, выбранная Белым домом» крупные корпорации буквально выстроились в очередь с предложениями о сотрудничестве. Электронная почта трещала от входящих писем, телефоны мигали новыми вызовами, а обычные пользователи регистрировались с такой скоростью, что серверы несколько раз подряд рухнули под напором трафика.
И это было закономерно. Какая реклама способна соперничать с фразой «Белый дом заказывает оформление именно здесь»?
Джерард наблюдал за бегущими вверх графиками на мониторе. Зелёные линии росли почти вертикально. Он медленно откинулся в кресле, и кожа мягко скрипнула под его плечами.
— Видишь? — сказал он с удовлетворённой улыбкой. — Я же говорил, что разберусь. Нам не понадобилась его помощь.
Рейчел покачала головой, её глаза сияли.
— Это невероятно… Я даже представить не могла, что эффект окажется таким масштабным…
Её голос дрожал — не от страха, а от восторга. От осознания, что всё это происходит наяву.
Джерард сделал паузу, словно обдумывая нечто второстепенное.
— Кстати… он уже знает?
— Кто? Шон?
В этом имени было что-то, от чего внутри Джерарда едва заметно сжалось. На самом деле он его интересовал не как Шон. Его мысли упрямо возвращались к Сергею Платонову.
Почему-то ему было важно, чтобы Сергей Платонов узнал. Не просто услышал о громком успехе — а понял, как именно это было сделано. Как тщательно была просчитана каждая деталь. Как изящно выстроена комбинация. Он хотел, чтобы тот увидел стратегию, холодную точность, масштаб.
Чтобы оценил.
— Да… — произнёс Джерард как бы между прочим. — Он в курсе?
Рейчел неопределённо пожала плечами.
— Не знаю… возможно, слышал?
— Возможно?
— Я сама его ещё не видела. Он уехал за границу по работе…
Слова прозвучали легко, но Джерард вдруг выпрямился.
Перед глазами мелькнули воспоминания: как он не раз отчитывал Рейчел за её настойчивое «мне нужно встретиться с Шоном, передать ему подарок или что-то вроде того». Сколько разговоров, сколько суеты — и в итоге она всё равно его не встретила.
— Понимаю… — медленно произнёс Джерард. — Очень… удобно.
Он произнёс это вслух спокойно, но в груди осталось странное послевкусие — не то разочарование, не то досада.
И вдруг его осенило.
— Подожди… — он резко поднял голову. — Ты сказала — за границу?
— Ну да. А что?
— Он уехал… за рубеж?
В животе неприятно заныло. Когда имя Сергея Платонова соседствовало со словом «за границей», это редко означало что-то безобидное.
В пределах Америки его выходки вызывали ажиотаж, панику, хаос на рынках. Но за пределами страны…
Греческий долговой кризис. Валютная война вокруг юаня. Предсказание Брексита…
В США его игры порождали безумие. За рубежом — переписывали историю. И самое пугающее заключалось в том, что многие из этих событий он запускал дистанционно, находясь в Америке.
А теперь он отправился туда лично.
«Что он задумал на этот раз…»
Мысль обожгла холодом.
Джерард почувствовал это почти физически — как предгрозовую тяжесть в воздухе, как металлический привкус на языке перед ударом молнии. Что-то назревало. Крупное. Опасное.
— Что бы ты ни делала, — резко сказал он Рейчел, — держись от него подальше. Он снова устроит бурю.
Его интуиция не подвела.
Спустя несколько недель имя Сергея Платонова вновь заполнило первые полосы мировых изданий. И на этот раз заголовки звучали ещё громче.
Глава 3
Конец года для большинства людей пахнет мандаринами, хвойной смолой и лёгкой ностальгией. В это время перебирают фотографии в телефоне, пишут благодарственные сообщения, обнимают близких чуть крепче обычного и строят осторожные планы на будущее.
Но на Уолл-стрит воздух другой.
Там он пахнет дорогим виски, свежей типографской краской годовых отчётов и лёгким озоном от перегретых серверов. Там декабрь можно выразить одним коротким, звенящим словом.
Бонус.
Говорят, что все люди равны. На Уолл-стрит равенство измеряется цифрами в банковском уведомлении. Эффективность — это ценность. А ценность переводится в доллары, которые приходят в конце года одним жирным траншем. Сумма определяет не только уровень дохода — она определяет место в иерархии.
Самый большой бонус — и ты «ключевой талант». Тебя приглашают на закрытые ужины, тебе кивают в лифте партнёры, твоё имя произносят с уважением.
Средний результат — ты «заменяем». Ты просто винтик, один из многих. Улыбка на лице, но за спиной уже лежит чьё-то резюме.
Ниже — «в зоне риска». С тобой ещё здороваются, но в отделе кадров уже обсуждают варианты.
А если бонуса нет вовсе… тебя называют «ходячий труп». Это не оскорбление — это констатация. Через пару недель придёт сухое письмо, доступ к системе закроют, личные вещи сложат в картонную коробку, и ты исчезнешь из здания так же тихо, как будто тебя никогда и не было.
Таков закон Уолл-стрит.
Но система рангов работает в обе стороны. Компании оценивают сотрудников — сотрудники оценивают компании. И декабрь превращается в сезон негласных сравнений.
В барах Мидтауна, где пахнет дубовыми бочками и дорогим одеколоном, над стаканами с янтарной жидкостью склоняются бывшие однокурсники.
— У «Deutsche» цифры уже вышли? Примерно сколько?
— Второгодки получили от ста до ста двадцати. А у вас?
— Примерно так же.
— Серьёзно? Говорят, в «Goldman» дали сто пятьдесят…
Телефоны вибрируют на столах, экраны светятся банковскими уведомлениями. Люди, которые весь год ограничивались сухим «как дела», внезапно становятся разговорчивыми. Иерархия выстраивается сама собой — без протоколов и приказов.
На самой вершине оказывается та
