Хозяева океана. Книга 2 - Сергей Фомичев
Тропа забирала вверх и с высоты им открылось величественное зрелище.
Незадолго до появления европейцев в этом месте произошла катастрофа, о которой индейцы до сих пор рассказывают легенды, похожие на библейский Потоп. Случилось сильное землетрясение и часть горы рухнула, сползла, полностью перекрыв русло Колумбии. Как говорили старики, по насыпи можно было свободно переходить с берега на берег. Её назвали Мостом богов. По одну сторону русло пересохло, превратилось в цепочку болот и луж, по другую вода накапливалась и бурлила. Через некоторое время (тут рассказы разнятся) дамбу прорвало. Но даже у колоссального массива воды не хватило мощности вынести в океан всю сошедшую с горы породу. Так образовались Каскады — серия смертоносных порогов.
— Думаю, большинство озер на нашей стороне водораздела образовались подобным образом. В результате больших и малых горных обвалов, — произнес Тропинин. — Что нам на руку. Теперь мы пустим по ним пароходы.
На каждом камне, протоке стояло по несколько индейцев с острогами или сетками. Лов лосося продолжался здесь кажется круглый год. На другом конце тропы они увидели свежую пристань — несколько вбитых в дно столбов и настил, но рядом не оказалось ни Родионова, ни мушкетеров, ни парохода, ни лошадей.
— Это что, шутка? — рассердился Тропинин.
— Давайте подождем, — предложил Степан Мясоедов.
Они устроились на природной террасе и развели костер, чтобы подогреть мясо.
Примерно через час, возможно привлеченный запахом, к ним подошел индеец. Его сопровождала собака, похожая на лайку.
— Kah mika? — спросил индеец. — Mika huloima tilikum?
Гриша местный язык не знал абсолютно. Тропинин, похоже, мог что-то понять.
— Виктория! — ответил он. — Складчина!
— Mika potlatch salt kopa salmon wake itlwillie.
— Нет соль. Не надо рыба. Нам нужен Родионов. Паромщик.
Тропинин помогал себе жестами. Видимо он не смог вспомнить нужные слова и полез за словариком, который выдал ему Анчо.
— Ника на-нич хай-ас боут, — произнес Тропинин. — Пароход, ферштейн?
Индеец не ферштейн. Алексей Петрович еще немного порылся в словарике.
— Ника на-нич ти-ли-кум ча-ко ло-пэ хай-ас боут. Люди. Пароход.
Индеец потрепал собаку по холке, но ничего не ответил.
— С-поуз ми-ка ва-ва ка хай-ас бут, не-си-ка потлач ми-ка па-си-си, — Тропинин похлопал ладонью по мешку. — Дадим одеяло, ферштейн?
Индеец развернулся, свистнул через плечо собаке и ушел, так ничего не ответив.
— Какого он племени? — спросил молодой Шелопухинец. — Что это за язык?
— Я уловил несколько английских слов, — поддержал его Гриша.
— Так и есть. Это береговой торговый жаргон, — ответил Тропинин. — Дикая мешанина из языков.
— Зато его понимают на всем берегу от Аляски до Калифорнии, — добавил Мясоедов. — Бостонцы и англичане затариваются здесь шкурами и продовольствием.
Может быть индейцы на всем берегу жаргон и понимали, но Гриша нет. О торговом языке он слышал, но общаться не приходилось. Он никогда ничего не продавал индейцам и ничего у них не покупал.
Прошло часа два. Стемнело. Неожиданно индеец вернулся и привел с собой Родионова. Они, наконец, смогли выдохнуть.
— Что случилось? — спросил Тропинин.
— Пароход поломался, — сказал Родионов, присаживаясь к костру. — Трубки в котле пожгло. Сейчас парни меняют их.
— Небось воду прямо из реки заливали, без фильтра, — пробурчал Тропинин. — Учишь их учишь, а все одно стараются проволынить, где можно.
Индеец протянул руку. Тропинин вздохнул и достал из мешка одеяло.
— А что на счет лошадей?
— Они там же, где пароход, — сказал паромщик. — Шкипер выбросил его на берег, когда тот ход потерял. Боялся на пороги наскочить. Как трубки поменяют, лошади стащат его с мели.
* * *
Только на следующий день «Второй» прибыл к Каскадам, чтобы перевезти их на шестьдесят километров выше по течению, к следующим порогам группы Сесило.
Пароход был того же проекта что и «Первый». Такая же мебель в салоне, такой же фикус в кадке. Для коротких в сутки-двое переходов отдельные каюты посчитали излишеством. В салон помещалось больше пассажиров. Сейчас всё помещение находилось в распоряжении комиссии по встрече.
Пока остальные дремали на диванах, Алексей Петрович решил поделиться с Родионовым новой идеей.
— Вот смотрите, — он развернул чертеж.
— Что это?
— Баржа.
— Больше похоже на ящик.
— В этом весь цимес. Тридцать футов длинны, десять ширины и пять футов трюм. Прямоугольник, набранный из одинаковых шпангоутов обшитый дюймовыми шпунтованными досками. Прямоугольный корпус, транцевая корма и только нос скошен в нижней трети. Днище переходит в борта, борта в палубу с тремя люками для загрузки. Киля нет, рулей нет. Всё герметично.
— И?
— Пароход с кормовым колесом сможет толкать четыре или шесть таких барж сцепленных вместе. Вот тут и тут я предусмотрел кнехты. Они утоплены в продольный брус.
— Зачем?
— Чтобы можно было ставить один на другой штабелем.
— Зачем?
— Чтобы на один вагон грузить по две или три баржи и не терять время на перевалке. Это не пару мешков с мехами из лодки на лошадь перебросить. Если мы будем развивать глубинку, то потребуется много чего возить. Вот для этого и баржи.
— Понял.
— Учитывая собственный вес, это где-то две-три тонны, каждая баржа сможет брать шесть тонн груза, имея осадку в один фут, или пятнадцать тонн, имея осадку в два фута. Буксир же без загрузки тоже будет налегке и сможет тащить баржи в межень по малым рекам. Это первое. Второе — переносы. — Тропинин сделал паузу, чтобы выпить воды. — Там где можно мы сделаем каналы. Или шлюзы. Небольшие габариты барж сильно сэкономят средства на строительство. А там, где перепад высот больше, мы проложим вокруг порогов и водопадов обходные рельсовые пути. А на концах устроим слипы по которым будет быстро вытаскивать баржи из воды на вагоны.
— На вагоны?
— Вот. Я набросал примерный вагон. Только колеса, рама настил и проушины для крепления груза. Теоретически мы могли бы перебрасывать и буксир но в этом нет смысла, буксиры лучше делать под каждую реку или озеро свой.
— Пожалуй, на стремнинах и некоторых порогах мы могли бы просто протаскивать такие баржи лебедкой, — подал идею Родионов. — Или конной упряжкой.
