Пионер. Книга 1 - Игорь Валериев

— Второму, кто должен выиграть, — азартно поправил меня Сухарик.

— Второму, значит второму, — произнёс я и начал раздачу со второй карты.

Раздал по одной карте в открытую, картинкой вверх, по второй. У третьего по счёту игрока выпали туз и десятка бубен. Очко. У второго игрока, который должен был выиграть, слава КПСС, была десятка пик и валет червей. Если дальше будет удачный расклад, то образуется новая свара.

Так оно и получилось. Джокер лёг второму игроку, в результате новая свара, так как у остальных очков было меньше.

С умным видом, как будто бы, так и должно быть, я менторским тоном говорю:

— Образовалась новая свара игрока, который должен выиграть и третьего, который может быть, как лохом, так и играть в пользу катрана. В последнем случае уже неважно кому придёт карта в следующей игре. Но, вероятнее всего, за столом начинают подзуживать, что надо ввариваться, хороший выигрыш будет. Допустим, ты вварился, и следует новая раздача.

Я собрал карты со стола так, чтобы туз крестей вновь лёг сверху. Перетасовал, дал подснять Сухарику, который, не отрывая глаза, наблюдал за моими руками. Начал сдавать, снова со второй карты. Лёхе, второму, который должен выиграть, и третьему. В результате, как говориться, дело случая, у Сухарика на руках оказались: туз, дама и семёрка пик — двадцать семь очков. У второго игрока туз и король червей, у третьего десятка и валет бубен.

— А теперь третьему карту положи, — прервал мою раздачу Лёшка.

— Третьему, так третьему, — я сдал третью карту, удивившись про себя, девятку червей третьему игроку.

Надо же какой расклад интересный намечался. Лёха победно улыбнулся, а я в этот момент положил джокер второму условному игроку.

Сухарик широко раскрытыми глазами смотрел на тридцать два очка у игрока, который должен был при моей раздаче выиграть.

— Вот, Лёха, скажи мне, ты бы со своей картой долго бы торговался за кон. С учетом того, что и два других бы торговались до вскрытия карт? — я с грустью посмотрел на друга.

— Да я второй раз по такой схеме и продул червонец, мог бы больше, да Сазан…

— Сазон, — поправил я друга.

— Да, нет, Сазан — старший брат Сазона. Ему такую погремуху на зоне дали. Так вот Сазан сказал, что я уже на червонец сижу, больше в долг нельзя, поэтому надо вскрываться. У меня двадцать девять было, а у Подателя тридцать одно. Вот так и влетел.

Я Сухарика слушал краем уха. «Сазан» на уголовном жаргоне может означать неопытного вора или богатого человека-жертву преступления, или приезжего из провинции. Также «сазан» может обозначать женщину с большими бёдрами, ну или… О последнем не хочется думать.

— Миха, а как ты так раздаёшь? Научи, — Сухарик жалобно посмотрел на меня.

— Нет, Лёха. Хуже нет, если тебя поймают на мухлеже с картами. В криминальном мире с этим строго. Там только авторитеты могут всё. Помнишь, как в фильме «Джентльмены удачи», когда Доцент предложил в карты сыграть, ему Косой ответил: «Нашёл фраера с тобой играть! У тебя же в колоде девять тузов». И вообще завязывай ты с азартными играми, они до добра не доводят. В следующий раз проиграешь не червонец, а два или пять. Как отдавать будешь? А тот же Сазан, чтобы списать долг, попросит, на стреме постоять или ещё чего-нибудь сделать противозаконное. Потом кто-нибудь из его кодлы попадётся милиции, и потянулась ниточка. А группа лиц по предварительному сговору — это вторая часть: кража до семи лет, грабёж до десяти, а разбой до пятнадцати лет лишения свободы. Тебе это надо?

— Ой, ладно, Миха, что у меня головы на плечах нет. Знаю, когда остановиться нужно. А твой фокус я всё-таки отгадаю.

— Всё с тобой, Лёха, понятно. На червонец. На отдачу карточного долга даю в последний раз. Больше не дам. Двадцатку отдашь через месяц. Это хоть и не карточный долг, но тоже долг. Для меня, так куда важнее, чем деньги, проигранные в карты. Тем более, я уверен на сто процентов, что тебя развели. И всех, кто приходит в этот катран, Попок, Податель, Сазон и его брат Сазан красиво кидают на деньги. А ограничение в десять рублей продержится не долго, и скоро крупным должникам придётся отрабатывать свои карточные долги, переступая закон.

— И откуда ты все это знаешь? — иронично спросил Сухарик, пряча десять рублей в карман трико.

— Книжки умные читать надо, Лёша, а не в карты играть. Это обычная практика вовлечения несовершеннолетних в криминал. Как-то ворам надо целенаправленно пополнять свои ряды, чтобы общак наполнялся. Вам ещё этот Сазан не сказал, что правильные пацаны на общак должны отстёгивать. Если нет, так скоро скажет.

Говоря это, я смотрел на своего друга и видел, что мои слова отлетали от него, как от стенки горох. Как говорится, яблоко от яблони не далеко падает. Дядя Женя, Лёшкин отец попал на зону за драку и нанесение телесных повреждений средней тяжести. Отсидел шесть лет давно, ещё до Лёхиного рождения. Сейчас вроде бы нормальный мужик, дальнобойщик, практически не пьёт. Но стоит чуть-чуть накатить, как из него блатата начинает переть просто дуром.

— Миха, а тебе картон нужен? Много картона. Тонна, а может и две. Червонец спишешь с долга, покажу, где лежит, — Лёха смотрел на меня, склонив голову и прищурив глаз.

Знал и помнил я этот его хитрый прищур. Обмана не будет, но неудобства точно. Легко этот картон не достанется.

— Взял бы и сдал его в макулатуру и с долгом бы рассчитался, — произнёс я, не показывая своей заинтересованности.

В голове защёлкал калькулятор. Тонна картона — пятьдесят заполненных марками абонементов — ориентировочно двести пятьдесят рублей, минус расходы. Рублей двести чистыми поднять можно будет, а это уже фотолаборатория к фотоаппарату и очень хорошая гитара с чехлом. Главное в милицию не залететь.

Сухарик же на моё предложение возмущенно усмехнулся и выдал:

— Я чего лох что ли! Надо мне больно с этой макулатурой возиться.

Был бы на улице, он в этот момент обязательно бы сплюнул сквозь зубы.

— А я значит лох по твоему, раз мне картон предлагаешь? — я с недоумением посмотрел на