Фантастика 2025-46 - Маркус Кас
– Туше, Нина Викторовна, – притворно сдаваясь, подняла руки вверх вдовствующая императрица, – должна же я помнить, с кем имею дело. Хотя, наверное, вы и правы. «Кухен, кирхен, киндер» оставим тупоголовым тевтонам…
Услышав эти слова и приняв их за камень в свой огород, нервно дернула головой Александра Федоровна, супруга экс-императора, имевшая в народе прозвище «Немка». С самого начала своей жизни в России Алиса Гессенская не ладила со свекровью. А теперь, когда вдовствующая императрица узнала от нас всю подоплеку произошедших в России за последние четверть века событий, она и вовсе стала смотреть на невестку как на причину обрушившихся на семью бед. Отчасти это было правдой, отчасти Мария Федоровна перекладывала на невестку часть своей вины, так как в руки Алисы Гессенской Николай попал, будучи уже взрослым человеком, со сложившимися вкусами, предубеждениями и предпочтениями, которые потом и привели его вместе с семьей и домочадцами в подвал Ипатьевского дома.
– Мама́! – укоризненно воскликнул экс-император Николай Александрович, предчувствуя очередной семейный скандал, особенно нежелательный в замкнутой атмосфере Гатчинского дворца. Железный характер старшей женщины и нервно-истеричный младшей, при питаемой ими друг к другу антипатии, представляли собой крайне взрывоопасную смесь, детонирующую даже от косого взгляда.
Но тут обстановку неожиданно разрядил тринадцатилетний Алексей.
– Дорогие бабушка, мама́, сестрички Ольга, Татьяна, Маша и Настя, а также тетя Ольга, – звонко выкрикнул он, выбежав на середину комнаты, – поздравляю вас с Женским днем! – потом он повернулся в мою сторону и добавил: – И вас тоже, уважаемая Нина Викторовна.
При взгляде на внука выражение лица Марии Федоровны смягчилось. Живой, непосредственный и открытый мальчик, любимец сестер, соединивший в себе все лучшее из характеров отца и матери, Алексей вызывал к себе симпатию буквально с первого взгляда.
– Конечно же позволяю, – сказала внуку вдовствующая императрица, – и вообще, мне кажется, что это не такой уж плохой обычай, когда мужчины хотя бы один день в году поздравляют своих женщин только за то, что они есть.
После этих слов Марии Федоровны лед оказался сломан, и присутствующая в комнате мужская половина Романовых стала наперебой поздравлять женщин с праздником Восьмого марта. Все же авторитет вдовствующей императрицы в семье был непререкаемым. Чудны дела твои, Господи!
При этом, причислив и меня к тем, для кого были предназначены его поздравления, Алексей проигнорировал как обеих присутствующих тут же сестер «черногорок» и госпожу Брасову, так и свою тетку Ксению, жену бывшего великого князя Александра Михайловича. Впрочем, отношения последней с мужем с недавних пор стали довольно прохладными, и при первой же возможности они оба были готовы отправиться в путешествие не только в разных каютах, но и в разных океанах.
Когда официальная часть закончилась, я передала Марии Федоровне письмо от ее младшего сына, после чего мы с ней уединились в уголке, со стороны наблюдая несколько натужное веселье старших и совершенно искреннюю радостную возню молодого поколения дома Романовых.
– Скажите мне, Нина Викторовна, – после небольшой паузы спросила меня вдовствующая императрица, – какая судьба ждет моих детей и внуков? Уж очень тревожно мне в последнее время при мысли, что однажды мы перестанем быть нужными, и с нами поступят так же, как якобинцы поступили с Бурбонами.
– Такой вариант, – ответила я, – исключен раз и навсегда. Другое дело, что всем вам надо определиться – чем они будут заниматься в новой России, ибо, как говорится в Святом Писании, «кто не работает, тот не ест».
– Уехать за границу, когда все это кончится, нам, конечно, не разрешат?.. – полуутвердительно сказала Мария Федоровна.
– Вы, например, – я посмотрела в глаза вдовствующей императрице, – при желании сможете вернуться к себе на родину, в Данию. Вы там родились, и мы уверены в том, что вы никогда не позволите себе стать орудием в чужих интригах. Что же касается всех остальных, то их будущее возможно только в том случае, если они навсегда останутся в России. Увы, но мы не имеем права давать в руки иностранным державам инструмент для разжигания в России гражданской войны, и наш гуманизм тоже имеет пределы. Особенно это касается ваших сыновей и их детей. Могу обещать, что вашим внукам и внучкам будут открыты все дороги, разумеется, в меру их талантов и способностей. А эти таланты у них есть – вы уж поверьте мне, я немало в жизни повидала. Так что пусть выбирают специальность по душе и поступают в университет, поскольку наша революция сняла в отношении женщин все старые запреты, и теперь возможность получения высшего образования не зависит ни от пола, ни от национальности, ни от вероисповедания.
– Хорошо, Нина Викторовна, мы подумаем об этом, – кивнула вдовствующая императрица и тут же сменила тему.
– Девочек надо выдавать замуж, – задумчиво произнесла она, бросив косой взгляд на свою невестку. – Но кто возьмет их с таким наследством? Про гемофилию в нашей семье не слышал только глухой, да и тот сумел прочесть об этом в газетах. Скажите, ваши врачи могут определить, кто из моих внучек заражен этой болезнью, а кто нет?
– Вот так сразу, маловероятно, – я покачала головой, – для этого нужно оборудование крупного медицинского института нашего времени. Но могу сказать про наших русских мужчин – если кого-то из ваших внучек они полюбят, то возьмут их замуж, не обращая внимания ни на какие наследственные заболевания, фамилию и прочие «отягчающие обстоятельства». Главное только, чтобы любовь была настоящей. Ваши внучки – очень милые девочки, и для каждой в России найдется свой принц. Им надо только быть среди людей, не замыкаться в своей скорлупе и уметь отличать хороших людей от повес и интриганов. Впрочем, это должно прийти к ним с возрастом.
– Я поговорю с девочками, и пусть они решают сами, – задумчиво произнесла Мария Федоровна. – А пока я хочу поблагодарить вас за то, что вы нас навестили, внеся хоть какое-то разнообразие в нашу серую скучную жизнь политических затворников. Всего вам доброго.
– И вам того же, – ответила я. – Врастайте поскорее в новую жизнь. Ей-богу, так будет лучше для всех.
10 марта 1918 года.
Османская империя, Стамбул.
Юзбаши Гасан-бей
Два месяца назад я пришел к уважаемому Мехмед Ферид-паше и поведал ему о той страшной опасности, которая грозит Османской империи. О том, что может приключиться с государством, история которого насчитывала не одну сотню лет, рассказал мне в Крыму удивительный человек, бинбаши Мехмед-бей, русский турок, хаджи, и один из командиров Красной гвардии, которая железной рукой навела порядок на
