Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

Способ был, наверное каждому известен, кто в школе поучиться успел — по крайней мере по названию, и назывался он просто «подсечно-огневое земледелие». Теоретически можно было просто с деревьев кору ободрать, а потом, когда деревья сами высохнут, их сжечь — но у меня времени ждать просто не было. И поэтому я сначала большую часть деревцев именно «подсек» (только толстые оставил, хотя как раз на них я кору и ободрал прилично), а затем весь «лесоповал» и сжег. Обильно подсыпая в огонь как раз сухую хвою: золы от нее получается много, а все ядовитые для растений вещества в огне «испаряются». Конечно, мне было жалко, что столько дров просто так пропадает, но кушать-то очень хотелось! А насчет дров к следующей зиме — у меня уже появились вполне определенные мысли относительно того, как в будущем проблему решить.

Поля, конечно, получились так себе: сверху-то там все почти выгорело (а что не выгорело сразу, я потом отдельно пожег), но корни под землей почему-то сгореть особого желания не испытывали, так что пахать такие «поля» было бы сущим мучением. Но так как мне пахать было просто нечем, я на такую мелочь внимания и обращать не стал. Но все же земельку после «локального пожара» постарался немного разрыхлить, сделав некое подобие тяпки из маленького «обычного» топорика — и спина у меня сильно болеть перестала уже к концу первой декады апреля. А так как сеять явно было еще рановато (снег, конечно, почти полностью сошел, но земля все еще казалась мне слишком холодной), я, повесив переноску на грудь, отправился к соседям в гости на предмет разжиться семенами репы. И еще чего-нибудь: было у меня подозрение, что ни не только репу там у себя сеют.

И, должен сказать, мой «официальный государственный визит» произвел в деревне форменный фурор. Все же середина апреля — это совсем не начало марта, так что я одеваться в «бобровую шубу» не стал. Но и жары особой тоже не наблюдалось, так что я решил одеться полегче — и накинул на себя жилетку из волчьих шкур поверх своей «дождевой куртки». Котикам эта жилетка очень нравилась… им нравилось об нее когти точить, и делали они это лишь когда я жилетку на себя надевал. Но делали они это без фанатизма, а только, думаю, для демонстрации того, что «волки им не страшны, пусть они сами котиков боятся». На самом-то деле в этом было большая часть моей вины: из обрезков волчьих шкур я им когтеточку сшил… то есть сшил защитный чехол для ручки дивана, а объяснить им разницу между чехлом и моей жилеткой не успел. Но выйдя на улицу, я понял, что в волчьей жилетке тоже будет жарковато: по ощущениям температура уже градусов до десяти поднялась, так что я переоделся в жилетку уже беличью. И звери, сидя в переноске, уже не пытались из нее меня когтями достать, так что до деревни я дошел без проблем…

Ну да, деревня: я проходя по улице (а там именно улица была, хорошо утоптанная тропа, вдоль которой с двух сторон жилища стояли) насчитал штук двенадцать домов. То есть небольших, примерно на метр поднимавшихся над земляными насыпями срубов, над которыми клубился дымок, и несколько сооружения на дома похожих, но там и дыма видно не было, и срубы хорошо если на пару довольно тонких бревен над землей поднимались. То есть все это было какими-то полуземлянками, но сразу было видно: когда люди все это строили, они предварительно все обдумывали и все эти… пусть будут землянки, стояли на невысоком пригорке. А вот люди…

Поначалу я людей вообще не заметил, так, пара теней промелькнула, когда из лесу только вышел. Но когда я уже достаточно в деревню углубился, из одной «избы» выскочил уже знакомый мне мужичок и первым делом поинтересовался:

— Ты, живущий за страш… на рысьим лесом, пришел за семенами репы? Я сейчас их вынесу.

Так, то, что лес хотя бы ментально перестает быть «страшным», уже радует. А чем еще меня местные могут порадовать, я постараюсь узнать:

— Да, я семена репы возьму с удовольствием. А если у вас еще какие-то семена есть, я могу их поменять на что-то вам уже нужное…

Мужичонка крикнул куда-то внутрь дома, что это пришел человек из-за страшного леса, который нам оленя подарил, и народ зашевелился: уже из нескольких домов люди выходить стали, причем все о чем-то переговаривались (подозреваю, что обсуждали мою слишком уж «прогрессивную» для нынешнего времени одежду). А звери мои подняли в переноске гвалт и ор: много людей, которые наверняка захотят им что-то вкусненькое дать, а я их не выпускаю — ну и переноску я открыл. И оба хищника мгновенно оказались у меня на плечах. А народ, увидев моих славных звериков, просто замер и над деревней воцарилась тишина.

И тут из одного дома вышла какая-то женщина, в накидке из волчьей шкуры, а мои хищники, увидев «любимую игрушку», с радостным мявом бросились к ней. Правда, после моего крика «Тимка, Таффи!» они остановились и с самым виноватым видом вернулись, и Таффи снова ко мне на плечо запрыгнула, а Тимка вообще в переноску забрался и только голову наружу выставил, оглядывая окрестности. Ну а я случаем воспользовался:

— Извините моих котиков за то, что они, возможно, кого-то напугали. Они вдаль видят не очень хорошо и решили, что это волк на человек набросился. И побежали волка убивать и человека спасать…

— Человек, который живет за… рысьим лесом, твои… котики что, даже волка могут убить?

— Ну… на вид они, конечно, не очень большие, но очень сильные и ловкие, и все другие звери это знают. Там, где я жил раньше, даже рыси им свою добычу приносили, и я лично видел, как котики за медведями гоняются. Но людей они любят, им очень нравится жить с людьми и даже ухаживать за младенцами. Они только собак не любят чужих…

— У нас в деревне собак нет. Мы несколько раз пытались их завести, но страш… рыси их почти сразу убивали. Рыси даже в деревню заходили чтобы собак убить…

— Я думаю… то есть