Диктатор: спасти Союз - Руслан Ряфатевич Агишев
Новый директор ЦРУ говорил уверенно, убежденно. Время от времени на его губах даже проскальзывала снисходительная улыбка.
— Сэр, уверен, вы слышали про теорию управляемого хаоса, — продолжал Гейтс, с удобством откинувшись на спинку кресла. — Мы, США, должны поддерживать управляемый хаос, чтобы как можно раньше купировать все возможные угрозы американскому порядку. И сейчас я вижу такую угрозу на Востоке, в России. Вы, сэр, склонны недооценивать то, что там происходит в последние месяцы. Я же ясно вижу, что это реальная угроза. У русских появилась новая точка кристаллизации, и хаос начал отступать. А что будет через пол года, через год? Если ничего не предпринять, то Советы все отыграют назад, и мы вернемся к самому началу. А я уже сейчас предвижу эти угрозы и готов их купировать, предотвратить.
Молчавший во время этой речи, бывший директор ЦРУ вдруг размахнулся и со всей силы хлопнул папкой по столу. Звук удара оказался громкий, хлесткий, очень похожий на выстрел. Гейтс даже недовольно поморщился и развел руками — мол, к чему эти истерики.
— Какой ты к черту купатор? Какая к черту операция? Ты даже не представляешь, что может случиться, если тронуть Варенникова и потом вскроется наша вина. Где расчёты аналитиков, где прогнозы? Ты же ничего толком не просчитал, и это все твои личные фантазии! Или не только твои?
Старик сделал шаг вперёд и внимательно посмотрел в лицо своему преемнику. Тот напрягся, презрительно выпустил вперёд губу, но взгляд не смог выдержать, и почти сразу же отвел глаза.
— Подожди-ка, — Уэбстер с пониманием качнул головой. — А ты, похоже, с головой продался МИК (от англ. военно-промышленный комплекс). Ты же, сукин сын, их ставленник… Да, теперь-то понятно, чьи уши здесь растут. Эти уроды с радостью развяжут мировую войну, лишь бы еще больше набить свои карманы. И ты им взялся подыгрывать. Кто из Большой пятерки к тебе ходит? (Большая пятёрка — устоявшееся наименование пяти крупнейших оборонных подрядчика, традиционно распределявших между собой более 99 процентов всех американских оборонных заказов). Хотя можешь молчать, и так все ясно. Наверняка, это был Шронц из Boeing. Эта старая задница мне в своё время всю плешь проел, ночевал в моей приемной, чтобы только поговорить со мной. Или может к тебе приходил Бен Рич из Locheed Corporation. Этот тоже неугомонный, скользкий, как угорь. Его из кабинета в дверь выпрешь а он уже в окно лезет…
Но Гейтс все это время хранил молчание, словно ему нечего было сказать. Хотя чуть уязвленное выражение лица все же выдавало его — он, и правда, говорил с этими господами. Причем новый директор ЦРУ не просто говорил с владельцами крупнейших военно-промышленных корпораций, а предложим им полноценное сотрудничество. Им влияние и огромные финансы были нужны Гейтсу, чтобы упрочить свое положение. Его сокровенная мечта — хотя бы на шаг приблизиться к тому влиянию, который имел Эдгар Гувер, глава ФБР. Гувер — настоящая легенда разведывательного сообщества, который прослушивал каждый телефон в стране, имел своего осведомителя в каждой организации и каждом органе власти. Его боялись президенты США Трумен и Эйзенхауэр, и именно он, по слухам, отдал приказ застрелить президента Кеннеди. Вот о таком влиянии и мечтал Гейтс, а для этого нужны были деньги, деньги и еще раз деньги.
— Роберт, ты, правда, хочешь стать тем, кто погрузит наш мир в пучину атомной войны? Ты забыл, что говорил президент Эйзенхауэр про все это. Так я напомню — бесконтрольный рост мощи и влияния МИК не только ставит под угрозу демократию в стране, но и безопасность во всем мире. Они же только и ждут, когда полыхнет, чтобы нагреть на этом руки. Ты, что этого не понимаешь?
Замолчав, уставился на своего преемника. Некоторое время так они и смотрели друг на друга. Уэбстер смотрел на Гейтса, Гейтс на Уэбстера. Действующий директор ЦРУ и бывший директор ЦРУ, выражавшие два противоположных взгляда на развитие разведки. Один — старый — видел её будущее в качестве одного из органов власти, полностью подотчетного Президенту и Конгрессу. В этом образе ЦРУ было псом, верным, сильным, но лающим и бросающимся на врага только по команде хозяина. Второй — молодой — представлял ЦРУ иначе. Разведка, по его мнению, должна была быть мощной максимально самостоятельной организацией, полностью готовой к превентивным операциям, ударам. ЦРУ должно само определять цели и само нейтрализовывать их до того момента, когда они станут реальной угрозой.
И никто из них не собирался отказываться от своих убеждений. Оба твердо стояли на своём, и были готовы отстаивать эти убеждения.
— Знаешь, Роберт, что я сейчас сделаю? — Уэбстер подался в его сторону, с угрозой прищурив глаза. — Я позвоню Президенту и все расскажу ему про эту чертову операцию! И тогда посмотрим, как долго ты просидишь на своём месте.
К его удивлению Гейтс даже не дернулся, словно ему каждый день угрожали звонком Президента. По крайней мере, это именно так и выглядело со стороны.
— Прошу, вот телефон, — Гейтс с лёгкой улыбкой протянул трубку телефонного аппарата своему предшественнику. На лице не было и намека на какое-то беспокойство или волнение. — Надеюсь, номер телефона Президента вы еще помните. Если нет, то я с радостью вам его напомню.
Не ответив на эту колкость, Уэбстер взял трубку и начал набирать тот самый прямой номер, который был у каждого директора ЦРУ. Он почти не ждал, в трубке ответили сразу же, словно там ожидали звонка.
— Сэр! — Уэбстер дисциплинированно вытянулся, будто Президент находился рядом. Старая школа, не то что молодежь с её бесконечным панибратством. — Это Уэбстер, сэр. Да, сэр, благодарю. Все в порядке, привыкаю к новой жизни. Да, больше провожу времени с внуками. Сэр, разрешите вопрос? Так случилось, что у нас с Гейтсом возникли некоторые разногласия по поводу реагирования на ситуацию в России. Вы ведь в курсе его предложений. Я, конечно, понимаю, что теперь уже
