Фантастика 2025-40 - Ольга Ярошинская
Возмущению хозяина не было предела, он схватился за рукоять меча, с которым не расставался даже дома. Но одного взгляда посетителя было достаточно, чтобы силы покинули Чезаре, и он почти рухнул на жесткий стул для просителей.
Мужчина, развалившийся в его кресле, был невероятно красив: черные кудрявые волосы блестели из-под бархатного черного берета с соколиным пером и золотой брошью. Черный камзол с золотыми пуговицами контрастировал с белизной рубашки с пышными кружевами. Кисти мужчины были изящны, но при этом в них чувствовалась сила. Гладкое лицо с маленькой бородкой было бледным, в уголках чувственных губ пряталась усмешка, черные глаза сверлили Чезаре, и под этим взглядом наемник вертелся как грешник на раскаленной сковороде.
— Чезаре Антонио Вероньеро Амити. Красивое имя. Подходит для полководца, который въезжает на белом коне в павший перед ним город.
Если Чезаре и собирался возмутиться поведению гостя, то после этой фразы ужас сковал его так сильно, что он едва дышал.
Черная бровь гостя приподнялась, взгляд сделался колючим и недобрым.
— Ты так и остался глупым мальчишкой, Чезаре. Тебе несколько раз давали возможность исправиться. Но ты растратил свой талант напрасно. Посмотри, кем ты стал. Живешь в роскоши, которую заработал на крови других, спишь со шлюхами, которые тебя ненавидят. Потому что ты уже стар, Чезаре. Скоро ты станешь не нужен и умрешь, как он.
Посетитель метнул бюст, Чезаре еле успел пригнуться, и тот разлетелся в мелкую крошку, ударившись о стену.
— Я предлагаю тебе сделку. Работай на меня. Богатства я тебе не дам, шлюх тоже, но ты сможешь распутывать дела посерьезнее, чем до сих пор. Сможешь быть полезным.
Чезаре наконец смог разлепить сомкнутые в оцепенении губы и еле сартикулировать:
— Нет.
— Ничего другого от такого дерьма, как ты, я и не ждал, — с презрением вымолвил посетитель, поднимаясь. — Только знай, что в следующий раз я потребую с тебя самое ценное.
И он исчез.
Дрожь пробрала Чезаре до самых костей. В слезах бросился он в церковь, упал перед распятием и вымаливал прощение, которое, как он понимал, ему не дадут. Но дьявол напугал его до полусмерти, и с тех пор наемник не знал покоя. Он стал вдруг фанатично религиозным, мнительным, не расставался с мечом даже в постели. Разогнал всех любовниц, начал делать большие взносы церкви.
Все кончилось тем, что его же хозяин обеспокоился изменением в поведении своего наемника и испугался, что тот в порыве раскаяния расскажет обо всех их черных делах. И поручил устранить своего верного слугу.
Чезаре зарезали в подворотне, когда он шел с вечернего молебна. Он успел отразить нападение первых двух убийц, но их было семеро. Они искололи его ножами и бросили истекать кровью.
Он чувствовал, как жизнь покидает его, и ужас перед предстоящей вечностью в Аду наваливался на него ледяной глыбой. Чезаре плакал от одиночества и страха. Он ощущал, как чьи-то когти вцепились в его душу и пытаются вырвать ее из тела, слышал мерзкое хихиканье чертей, столпившихся вокруг. Их глаза горели непомерной жадностью, они скалили желтые клыки. И вдруг шерсть на них встала дыбом, и они разбежались кто куда.
— А я предупреждал.
Этот голос он узнал бы из миллиарда других голосов, потому что больше всего на свете хотел сейчас его услышать.
— Я согласен, — прохрипел он.
— Чезаре, Чезаре, — укоризненно промолвил дьявол, наклонившись к нему. — Я усложняю условия сделки: я дам тебе вечную жизнь, но ты отдашь мне душу и станешь моим слугой на веки вечные. Но бессмертие, Чезаре, не сделает тебя счастливым. Как не делает счастливым меня.
— Согласен, — прохрипел умирающий из последних сил.
И дьявол поцеловал его в губы.
Душа Чезаре, его воля и мечты, желания и воспоминания внезапно покинули его тело, раны затянулись, и дьявол помог ему подняться.
— Ты погибнешь только в том случае, если тебе отрежут голову или полностью разрушат твое тело. Все остальные раны не будут смертельны, а яд и огонь не смогут причинить тебе гибели.
— Как мне называть тебя? — прохрипел, ощупывая себя, Чезаре.
— Господин граф.
За века их совместного пути Цезарь узнал дьявола получше. И даже в чем-то преклонялся перед ним. И был благодарен ему за спасение. Он смог применить способности организатора, когда граф поручил ему создать агентство в Барселоне. Распутывал успешно многие преступления и кражи, ревностно следил за агентством. Пусть его покинули желания и личные стремления, но он жил теперь целями своего агентства.
— Ты поймешь, что искупил свою вину, однажды, — сказал ему граф Виттури за несколько лет до появления Насти. — Это будет особая монета, похожая на пятицентовик. Если она попадет тебе в руки, ты будешь знать, что свободен.
И Цезарь собирал пятицентовики, искал ту самую монету, но не находил.
Но потом появилась Настя, и Цезарю стало не до монет. Его обеспокоила с самого начала та сила притяжения, что существовала между демоном и девушкой. Сначала он считал, что граф играет с ней, притягивая к себе. Но потом осознал, что сила, связавшая их, им не подчиняется, и почувствовал, что это предзнаменование крупных бед. И не ошибся.
Настя под воздействием этой силы развивала в себе такие способности, что все меньше верилось, что она всего лишь человек. И демон под ее воздействием менялся и становился уязвимым. Они словно перерабатывали друг друга, а вместе с этим менялся и грозился обрушиться мир вокруг. И как он ни старался их разъединить, все было напрасно. Теперь Настя и вовсе перестанет доверять ему. А ведь он не обманул ее: он человек. Только потерял навеки свою душу, продав ее дьяволу взамен на жизнь. Но что самое страшное: он ни разу об этом не пожалел.
Они припарковались на берегу реки. Настя вышла из машины, спустилась к воде и тут же в изнеможении легла на песок, раскинув руки и ноги.
— Здесь мы остановимся ненадолго. Переночуем и тронемся дальше. — Граф Виттури заставил себя отвести взгляд от лежащей девушки. Ему хотелось подойти и поговорить с ней, но еще не время. А просто так обнять и лечь рядом он не мог. Граф отвернулся и пошел доставать палатки из багажника. Оставалось только завидовать невидимому призраку папы римского: он ведь наверняка сейчас рядом с Настей.
Локи развел костер, повесил котелок, Габриэль
