Я - Товарищ Сталин 12 - Андрей Цуцаев
Особенно беспокоил намек про Чан Кайши. Накамура вернул Маньчжурию, подписал договоры, но Такаси сказал, что премьер его недолюбливает. Не хочет, чтобы Чан стал главным антикоммунистом в глазах США. Что это значит на деле? Накамура хочет убрать Чан Кайши? Поддержать заговоры против него в Китае? Или, наоборот, помочь коммунистам Мао, чтобы ослабить Чана и создать хаос? Кэндзи курил медленно, перебирая варианты. Политика была полна скрытых ходов, интриг между странами. Он, как журналист, видел только часть картины — то, что публиковали в газетах, то, что просачивалось в разговорах.
Кэндзи понимал: вряд ли он сам докопается до полной истины. Нужно собирать информацию постепенно — из разных источников, из осторожных бесед, из чтения между строк в официальных заявлениях. Но главное — не привлекать внимания. Он затушил вторую сигарету, положил пепельницу подальше. Комната наполнилась слабым ароматом табака, но воздух был свежим — окно было слегка приоткрыто.
Он лежал на футоне, глядя в потолок. Юката была удобной, тело расслабленным после ванны. Мысли все еще крутились вокруг разговора в забегаловке: сакэ, закуски, смех Такаси, его покрасневшие щеки к концу вечера. Друг обещал позвонить завтра, но Кэндзи решил подождать. Если Такаси свяжется снова, нужно слушать внимательно, задавать вопросы аккуратно. А куратору передать только проверенную информацию, без лишних домыслов.
Кэндзи потянулся, устроился поудобнее под одеялом. Уличный свет мерцал за шторами, Токио за окном жил ночной жизнью. В квартире было тихо, только тикали часы на полке. Он закрыл глаза, позволяя усталости взять верх. Сакэ и сигареты сделали свое — сон пришел постепенно, мысли о Накамуре, Такаси и политике отступили.
Глава 3
10 сентября 1937 года, Аддис-Абеба.
Утро было ясным, солнце уже высоко освещало резиденцию генерал-майора Витторио Руджеро ди Санголетто. Генерал сидел за большим столом в своём кабинете на втором этаже. Стены недавно обшили тёмным деревом, привезённым из Италии, на них висели карты Восточной Африки, портреты Дуче и короля и несколько фотографий из кампании в Данакиле. На столе лежали аккуратные стопки бумаг: свежие отчёты из провинций, списки поставок для гарнизонов, донесения о движении партизан в отдалённых районах. Рядом стояла чашка кофе, которую только что принёс ординарец — крепкий, без сахара, как любил генерал.
Дверь кабинета тихо открылась, и вошёл лейтенант Марко. Он отдал честь и остановился в двух шагах от стола.
— Эксцеленца, — сказал он, — к вам просится один местный. Говорит, что у него важное сообщение. Лично для вас, конфиденциальное. Не хочет рассказывать никому другому.
Витторио отложил ручку, которой только что подписывал очередной приказ, и поднял взгляд.
— Кто он такой? Имя, чем занимается?
— Его зовут Ато Бэлэндиа Воркнэх. Торговец из города, имеет лавку на рынке у собора Святого Георгия. Продаёт кофе, специи, иногда привозит мёд из Годжама. Сотрудничает с нами — поставляет продукты для офицерской столовой. Проверенный, насколько я знаю, никаких отметок в картотеке.
Генерал кивнул, вспоминая. Да, имя знакомое — один из тех абиссинцев, кто быстро адаптировался к новой власти, понял, где выгода, и не лез в политику.
— Хорошо. Обыщите его как следует. И потом впустите. Я его приму.
Лейтенант отдал честь и вышел. Витторио вернулся к бумагам, но сосредоточиться уже не мог. Такие визиты редко бывали беспричинными. Местные приходили с доносами по разным причинам: кто-то из страха, кто-то из желания выслужиться, кто-то просто хотел защитить семью.
Через несколько минут дверь снова открылась. Солдаты ввели абиссинца — высокого и статного мужчину лет сорока пяти, с прямой осанкой, в чистой белой шэмме, наброшенной поверх европейских брюк и белой рубашки. На ногах у него были кожаные сандалии, на шее висела тонкая цепочка с крестом. Лицо было широкое для его комплекции, борода аккуратно подстрижена, глаза спокойные и внимательные. Он говорил по-итальянски чисто и грамотно, было видно, что он учил язык с репетитором.
— Buon giorno, эксцеленца, — сказал он, слегка поклонившись, но не слишком низко, сохраняя достоинство. — Благодарю, что нашли время принять меня так быстро. Я знаю, как вы заняты.
Витторио кивнул в ответ и указал на стул напротив стола — простой деревянный стул без подлокотников, чтобы посетитель не чувствовал себя слишком комфортно.
— Присаживайтесь, Ато Бэлэндиа. Кофе будете? Только что сварили.
Абиссинец покачал головой и сел прямо, сложив руки на коленях. Осанка оставалась идеальной.
— Нет, благодарю, эксцеленца. Я недавно пил кофе у себя в лавке. И не хочу отнимать у вас много времени.
Генерал откинулся в кресле и посмотрел на посетителя внимательно, оценивая его.
— Я слушаю вас. Лейтенант сказал, что сообщение важное и конфиденциальное. Говорите свободно, это останется между нами.
Бэлэндиа на миг опустил взгляд на пол, собираясь с мыслями, потом поднял глаза и заговорил спокойно, без спешки.
— Эксцеленца, у меня есть двоюродный брат, Ато Дэжен Бэкур. Он старше меня на несколько лет, живёт с семьёй сразу за городом, в районе Акаки, недалеко от реки. Дом у него простой, глиняный, но крепкий — сам строил ещё при Менелике. Работает он на ваших стройках, помогает с новой дорогой на Дэбрэ-Зэйт. Честный человек, детей воспитывает строго. У него сын, Киданэ, молодой парень, лет двадцати. Учился в миссионерской школе, знает грамоту, даже немного французский. В последнее время этот Киданэ общается с компанией, которая мне не по душе. Собираются молодые люди по вечерам, иногда у реки, иногда в чьем-то доме. Говорят о разных вещах — о старых временах, о том, как всё было до прихода итальянцев, о рас Тэфэри, о битве при Майчеу. Иногда упоминают партизан в горах, тех, кто ещё сопротивляется. Я не слышал, чтобы они планировали что-то плохое, но слова такие — опасные. Я говорил с братом Дэженом несколько раз, чтобы он поговорил с сыном, присматривал за ним строже, не пускал на эти сборища. Но Дэжен отвечает, что это возрастное, что все молодые в их годы мечтают о подвигах, что со временем Киданэ успокоится, найдёт работу получше и забудет эти разговоры.
Витторио кивнул, не перебивая. Он слышал подобные истории десятки раз. Молодёжь всегда была горючим материалом.
— Такие компании встречаются часто, Ато Бэлэндиа. Молодые люди болтают, вспоминают прошлое, это ещё не значит, что они планируют что-то
