Отставникъ - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов
— Аристарх Георгиевич Ботвинов, доктор, к вашим услугам, — представился он мне, доставая из кармана слуховую трубку: — Ну-с, как себя чувствуете, на что жалуетесь?
Его цепкий и внимательный взгляд мне не очень-то понравился. Так следователи на подозреваемых смотрят.
— Голова гудит, все как в тумане вспоминаю, какими-то обрывками, с трудом понимаю, где нахожусь, — медленно произнес я, а потом добавил: — Еще и тело не слушается, голову от подушки оторвать не получается.
— Голубчик вы мой, так это же замечательно! — потер ладони доктор. — Вам несказанно повезло, что выжить смогли и не лишиться разума. Кстати, как вас зовут? Какой сейчас год? Откуда вы родом?
— Михаилом нарекли, — без промедления ответил я.
— А дальше? — господин Ботвинов, кто бы сомневался, снял пенсне и стал протирать стекла.
— Одна тысяча девятьсот пятнадцатый, но месяц сказать не готов, похоже, долго на больничной койке валяюсь. Родом из-под Ярославля, у батюшки там имение. В четырнадцатом году закончил военное училище и мне присвоили звание поручика. Почти сразу отправился на фронт.
Доктор встал, прошелся по крохотной палате, в которой не ощущаю присутствия сестры милосердия. Похоже, Аристарх Георгиевич куда-то девушку отослал, чтобы она лишнего не услышала.
— Михаил Юрьевич, позволю дать вам один совет, — вернулся ко мне доктор и встал напротив. — Вы человек разумный, чудом уцелели и, возможно, — он поднял вверх указательный палец, — повторюсь, возможно, что-то приобрели. Так вот-с, на эти способности, если они, конечно, есть, найдутся желающие. Особенно пока вы не окрепли и на ноги не встали. Понимаете, о чем толкую?
— Не совсем, — признался я, хотя смутно догадывался, куда доктор клонит.
— Дар, не факт, что он есть и у вас прижился, но если и перешел от избранного, то еще не закрепился в вашем теле. Вот его-то и попытаются изгнать, чтобы себе заполучить.
— Разве такое у кого-то получалось?
— Понятия не имею, но, поверьте, есть те, кто готов всем рискнуть, даже собственной жизнью, чтобы стать сильнее, — спокойно ответил Ботвинов.
— И что посоветуете и, главное, почему?
— Молчите, ссылайтесь на потерю памяти и проявляйте слабость, — мгновенно ответил доктор, а потом задумчиво потер переносицу. — Почему помогаю? — переспросил, но уточнений с моей стороны ждать не стал, продолжил: — Если то, что мне рассказали правда, то вы на самом деле совершили подвиг. Мало бы кто решился с троими бойцами атаковать подразделение избранных. Да что там говорить, рота и та бы в атаку не пошла, не имей прикрытия. А у нас на фронте офицеров из личной гвардии царя раз-два и обчелся. Да и те предпочитают в штабах сидеть или развлекаться с дамами, а на передовой показываются редко.
— Я вас понял, благодарю, — медленно произнес и добавил: — Насчет же избранности вы заблуждаетесь, ничего такого у себя не ощущаю.
И это на самом деле так! Допускаю, что произошедшее вышло за грань моего понимания, а сами сверхспособности ушли на перенос сознания из одного мира в другой. Но и зарекаться пока не спешу, время рассудит и найдет какой-нибудь факт, подтверждающий или опровергающий теорию. Сейчас у меня одна цель — подняться на ноги, осмотреться и жить полной жизнью, а приключений на свою голову всегда найду. Тем более, что времена для России должны настать смутные, если повторится сценарий из моего мира.
— Мы еще с вами к этому вопросу вернемся, — задумчиво произнес доктор. — Если потребуется, то просите Анастасию Николаевну колоть морфин. Восстановление контроля над мышцами окажется болезненным и непростым. Предстоит набраться терпения и надеяться, что нервные окончания не пострадали, — он направился к двери, но остановился и вернулся ко мне. — Чуть не забыл. Ко мне вы поступили с очень серьезными ранениями, надеюсь, сумел извлечь все осколки, оказавшиеся в вашем теле. И, заметьте, шрамов у вас не осталось, но это не моя заслуга. Подумайте над этим на досуге. В том числе и поэтому, не рекомендую пока с кем-либо близко сходиться, за исключением старшей сестры милосердия и вашего покорного слуги, — он чуть склонил голову.
Хм, в его глазах прочел нескрываемый интерес и удивление. Что-то его заинтриговало в нашей короткой беседе. И, думаю, это моя реакция. Вряд ли молодой поручик так мог отреагировать на то, что ему сказали. В следующий раз мне следует проявить больше эмоций. А еще, следует лучше понять своего предшественника, тело которого я занял. Этак проколюсь на какой-нибудь мелочи! Хотя, всегда есть возможность сослаться на полученные ранения, после которых изменился характер и взгляды. С таким не раз сталкивался, когда бойцы кардинально менялись и те же бабники вдруг становились примерными мужьями. Были и те, кто оружие в руках держать больше не мог, а другие становились безбашенными.
— От всего сердца благодарю вас Аристарх Георгиевич, — произнес я, глядя в глаза доктора.
— Это моя работа, — чуть смутился тот. — Ладно, побегу, дел, знаете ли, много-с. Анастасию прикрепляю к вам, но, предупреждаю, ее будут отвлекать, в госпитале она многим заведует.
— Понимаю, постараюсь не капризничать.
— Вот и хорошо, почитай обо всем и договорились. Не ожидал, что вы такой рассудительный. Есть какие-либо просьбы? — Ботвинов цепко впился взглядом в мое лицо.
Он что-то от меня ждет, но сообразить, чего конкретно не могу.
— Надо над вашими словами подумать и все тщательно взвесить, — медленно произношу, а потом добавляю: — Не хочу спешить с выводами, чтобы не попасть впросак.
— Зовите если что-то потребуется, — ответил мне мой собеседник, даже не пытаясь скрыть удивления. — Пойду, а вы тренируйте мышцы, а иначе ходить и вовсе не сможете.
Пугает или боится, что и в самом деле не смогу двигаться? Валяться головешкой хуже не придумаешь! Но силы воли мне не занимать, а чуть заметные движения пальцами ног и рук могу делать.
— Михаил Юрьевич, предлагаю начать с вкусной и полезной пищи, — заявила моя личная сиделка, войдя в палату с подносом.
Недоверчиво на нее посмотрел, уверен, у нас с ней разные взгляды на еду. Так и оказалось! Девушка покормила меня постным бульоном, скормила пару ложек овсяной каши и дала запить стаканом
