Дорога к миру - Герман Иванович Романов
Григорий Иванович усмехнулся — война закончилась, но только ее «горячая» фаза, а вот «холодная» уже началась, не успели даже просохнуть чернила на подписанных договоренностях. И ничего с этим не поделать — мир стал «полярным», как сама планета, где есть полушария, и северное с южным, и западное с восточным. И везде будут точки противостояния — и как долго это продлится, одному богу известно. Но открытой войны между двумя военными блоками точно не будет в ближайшее время, нет средств нанесения противнику такого поражения, чтобы при этом самому уцелеть в развязанной атомной войне. Ведь еще два года, не больше, и боеголовки будут сделаны на Урале, а там и создание термоядерного оружия, более мощного и разрушительного. Но оба альянса сейчас в равных позициях, и одинаково сильных, и мощности с ресурсами вполне сопоставимы. Так что все решится исключительно в экономическом соревновании, которое и решит главный вопрос, каким вообще будет дальнейшие развитие человечества…
Времена «холодной войны» — цели и задачи «дядюшки Сэма"вполне понятны — обложить русского медведя в его берлоге. В принципе ничего не изменилось — нужно забить "косолапого» и поделить его шкуру…
Глава 57
— Мир заключен, Григорий, и думаю, что надолго. Теперь Государственный Комитет Обороны нужно упразднять, и снова вводить «Совет обороны», — Жданов говорил спокойно, сидя рядом с Куликом на лавочке, на которой они устроились в парке. С неба сыпали снежные хлопья, но не подмораживало, так, температура немного в «минусе».
Григорий Иванович сидел рядом, и посматривал на аллею — там гуляли две школьные подруги с колясками — только одна его жена Оля, а вот другая старшая дочь Валентина, что была замужем за генерал-полковником авиации Осипенко. А в колясках первый внук и третья дочь, что недавно родилась — бывают такие парадоксы в жизни у пожилого отца пятидесяти пяти лет от роду, что уже в третьем браке находится, а супруга младше на тридцать два года. А средняя трехлетняя дочурка прогуливалась с няней поблизости — дневной «променад», обязательный для детишек и кормящих мамочек. Те давно жили на его государственной даче, достаточно обширной, чтобы вместить все его уже довольно многочисленное семейство. Зять Александр все время проводил в Москве, на службе — на вооружении истребительной авиации ПВО начали поступать уже отечественного производства «вороны» под благозвучной аббревиатурой МИГ-9, которые должны вместе с «ласточками» составить надежный «воздушный щит».
Так что эпоха реактивной авиации началась намного раньше, и уже в следующем году с германскими двигателями «встанет на крыло» вполне надежный фронтовой бомбардировщик, который и есть тот самый ИЛ-28, но уже под иным названием, плод совместной немецко-русской разработки, но опять же с участием авиаконструктора Ильюшина. Хороший самолет, намного лучше «молнии», которая изрядно потрепала нервы англосаксам, но сейчас стремительно устаревала. Скорость все же недостаточная уже, на рубеже восьмисот километров в час. И главное — на нем отсутствовало оборонительное вооружение, а теперь в хвосте кормовая «спарка» достаточно «убойных» 23 мм пушек, плюс два таких же ствола в крыльях, необходимых при нанесении не только штурмовых ударов. Новый самолет являлся многофункциональным — мог использоваться как разведчик, а при усилении вооружения и установки радара как ночной истребитель ПВО — для любой «летающей крепости» залп из четырех авиапушек, на них ставили уже германские 30 мм автомата, плюс десяток «полу-управляемых» ракет с радиовзрывателями, мог оказаться фатальным. Ведь те же «швальбе» вооружены слабее, но японцы на них без особого труда сбивали В-29.
Носителей атомных бомб ни в люфтваффе, ни в составе ВВС не было — немногочисленные «грифы» и поставленные американцами В-17 и В-24 для этого были не способны. И не было их уже, если не считать немногие дальние разведчики — ведь четырехмоторные бомбардировщики оказались самыми превосходными «носителями» крылатых ракет камикадзе. Так что все передали японцам, которые их с успехом использовали — налеты трехтонных «фау» оказались убийственными для американских кораблей…
— Теперь «Совет обороны» будет ни при правительстве, а при Верховном Совете, а ты станешь его председателем и моим «первым заместителем», вроде как сам говорил вице-президентом. И Верховным главнокомандующим на случай войны, причем официально утвержденным сразу. Ты меня не слушаешь, Григорий? На детей смотришь? Понимаю, первый внук.
От произнесенных Ждановым слов, маршал очнулся и машинально кивнул — не объяснять же, что все его мысли вот уже четыре года заняты исключительно войной, и он понятия не имел, какая у него может быть семья. С молодой супругой пути «пересекались», но ненадолго — редко когда выпадало два-три дня, и то те были заняты войной, и даже дома приходилось решать массу дел. И как только двумя дочками обзавелся при его-то нагрузках. А за эти десять дней впервые «отпустило», чему искренне радовался, завершая дела в ГКО — мир ведь подписан, мир. Теперь можно детям много времени отдавать, с внуком возиться, «старших девчонок» баловать, с зятем на рыбалку съездить с «ночевкой», ушицы сварить в котелке. Но мысли были опять о войне, возможной в будущем — какое-то проклятье, решившее от него не отходить, постоянно терзавшее.
— Не только о детях, о будущем подумал, — произнес маршал, и неторопливо закурил папиросу. Негромко произнес:
— Отдыха для нас с тобой не будет, многое надлежит еще сделать. Хотя скажу честно — первый раз ощутил, что кроме войны есть какая-то другая жизнь, обычная, где можно радоваться простым вещам. А не думать о том, что еще необходимо сделать, чтобы создать «спецбоеприпасы» как можно быстрее, и носитель под них, способный с Азорских островов долететь до Штатов, с «путевкой» в «один конец».
— Я тебе настроение еще испорчу — теперь тебе «шефство» над флотом принимать придется, надо его в порядок приводить, а у тебя знания будущего имеются, и какой он должен быть ты знаешь лучше нас всех.
От слов Жданова захотелось обреченно завыть — прекрасно понимал «завет» Петра Великого, что у каждого «потентата» должно быть «две руки», но под второй он давно понимал авиацию, потому что какая-то «троерукость выходила. Ну не складывались у него отношения с 'водоплавающими», хоть ногами топай и рычи на них, грози страшными карами, но не жди от них ни выдающихся побед, ни новых «нельсонов». К тому же американцы свои большие корабли вытребовали обратно — заберут теперь линкоры с крейсерами, и два конвойных авианосца, которые до сих
