Руса. Расширяя пределы - Игорь Леонидович Гринчевский
— Тогда они уже сбежали. Или сбегут вскоре! — безжалостно ответил я. — И торопиться некуда.
— Хорошо, я буду спешить, но, не привлекая внимания! И на месте осмотрюсь и всё подготовлю, — нехотя решил он. — Сам не знаю, что на меня нашло, Руса. Этот проклятый Ильдар всё время обрывал все нити, ведущие к нему, и я уже почти сдался.
— А вот этого делать нельзя! — улыбнулся я и рассказал ему притчу про двух лягушек, попавших в кувшин со сливками. — Запомни, Ашот! Никогда не сдавайся!
* * *
Статы с прошлой главы не изменились.
Глава 21
«Партия переходит в эндшпиль»
— Зачем тебе это понадобилось, Тит? — тихо спросил Идоменей Критянин. — Только не говори, что ты его пожалел.
Синопский бледно усмехнулся, одними только губами. В наступивших сумерках заметить это было непросто, но кормчий разглядел, потому что именно такой реакции он и ожидал.
— Не скажу! — тихо ответил Тит. — Ни за что не скажу. Хотя ему пришлось испытать столько, что хватило бы на трёх героев трагедий. Но таких людей трудно жалеть, да и не нужна им чья-то жалость. Но я дал ему мотив жить дальше, даже в случае поражения. И это ему куда нужнее.
— Это я понимаю. Хочу узнать лишь, зачем это нужно тебе? И нам, твоему экипажу?
— Люди Савлака Мгели как-то рассказали мне притчу от Русы Ерката, — теперь усмешка торговца была наполнена искренней иронией. — Спросили однажды савроматы жрицу богини Басту, дескать, какой шанс, великая жрица, что я, выйдя в степь, встречу химеру.
Он снова замолчал, кривя губы в усмешке и думая о чём-то своём. Скорее всего, вспоминал какую-то из савроматок, с которыми сводила его жизнь.
— И что?
— А она ответила, что шансы пополам. Или встретишь, или не встретишь!
Кормчий оторопел на секунду, а потом искренне заржал, перебудив заснувших моряков. Пришлось пояснять недовольным, в чём причина смеха, потом выставить несколько кувшинов разбавленного вина и обсудить все образчики причудливой женской логики, с которыми довелось повстречаться членам экипажа «Дельфинёнка». Беседа возобновилась лишь через час.
— Ты это к чему сказал?
— Мы не можем знать, что ждёт нас в этом путешествии. И никто не знает, что произойдёт за время нашего отсутствия, — тихо ответил Тит. — Но в одном я уверен. Кто бы ни победил, царь Александр или Республика Нового города, всё равно реальная власть на торговых путях останется у тех же купцов, что и сейчас.
Идоменей только плечами пожал, показывая, что он согласен, и тут даже обсуждать нечего.
— Без такого партнёра, как Диомед, пунийские купцы нас просто сожрут. Я потому и предложил ему сотрудничество, что люди вокруг боятся Фиванца не из-за поста стратега, а самого по себе. Пока он с нами, есть шанс отбиться и оседлать перспективный маршрут. А без этого…
— Вот теперь всё понятно! — широко улыбнулся Критянин. И упрекнул: — Мог бы и раньше объяснить!
* * *
— Если суммировать всё, что нам известно, то письма, адресованные тебе, как будто писали два разных человека. Один из них свободно владеет койне и употребляет химические термины, причём именно те, которые употребляет Руса Еркат! — Ксанф Итакиец, руководящий поисками «Доброжелателя» и докладывавший сейчас об их ходе Диомеду Фиванцу, не выглядел ни воином, ни опасным человеком. Больше всего он походил на владельца ювелирной лавки, привыкшего уважительно, но твёрдо общаться со знатными и богатыми людьми, умело продавая им втридорога побрякушки, которые те совершенно не планировали покупать.
— Не может быть, что это — он и есть? — уточнил стратег.
— Он оправдался перед царским следствием, господин стратег! — ровно ответил земляк легендарного Одиссея. — К тому же, хоть писали на койне, но родной язык автора, скорее всего, финикийский, я такие вещи чувствую. А Руса с детства говорил на языках айков и колхов. Он писал бы иначе.
— Допустим. А второй?
— Второй человек, похоже, с детства говорил на языке персов. Судя по тому, как долго мы не могли его отыскать, он — большой мастер скрываться от преследования. Если же учесть, сколько эти двое смогли вскрыть секретов сына Ломоносова, можно уверенно предположить, что второй — мастер шпионажа с развитой сетью агентов.
— Что это нам даёт?
— С высокой вероятностью, это — Ильдар Экбатани. Он был шпионом у царя персов Дария III, потом работал на Спитамена, после чего предположительно стал служить царю индов Пору. Теперь он мог решить поработать на себя самого.
— Мог, наверное. Но я спрашивал о другом. Как это поможет нам в поисках?
— Я задался вопросом, где могли познакомиться химик-финикиец и перс-мастер шпионажа. Наиболее вероятными местами являются Вавилон и финикийские города. Скорее всего, это Тир, Сидон, Библ или Берит.
— Но ты в этом не уверен?
— Нет, не уверен. Однако в сумме с другими сведениями… Видите ли, один из моих подчинённых попробовал нанести на карту пути почтовых голубей. Это ведь только кажется, что голубь долетит куда угодно.
— А это не так? — заинтересовался Диомед.
— Разумеется, нет! Во-первых, птицам надо отдыхать, а карт у них нет. То есть, тот, кто их отправляет, должен подумать о том, чтобы по прямому пути у них было множество островов, на которых можно отдохнуть. Во-вторых, они летят только в родную голубятню. Конечно, её можно завести хоть в пустыне, хоть в горном ущелье. Но это удивит наблюдательных людей. Поэтому обычно почтовых голубей заводят в портах и крупных городах.
— Хм, не лишено логики! — признал начальник.
— Многие голуби полетели в направлении на Кротон[1]. Город не так уж и велик, нам удалось проследить, в чью голубятню они прилетали. Опуская подробности, скажу, что чаще всего потом курьеры или голуби отправлялись в Тир. Я отправил туда группу своих лучших людей, они уже на месте, но результата пока нет.
— Пока не-е-ет! — задумчиво протянул Диомед. — Ну что же, когда найдут, пусть захватят и везут сюда. Особенно подчеркни, что химик мне очень нужен, причём только живым! Но и Экбатани стоит захватить. Толковый шпион нам не повредит.
* * *
[1] Кротон ныне — итальянский город Кротоне. Основан в 710 г. до н.э., являлся частью Великой Греции.
* * *
— Совсем этот Эуфемиос-Доброжелатель нас
