Ревизия - Денис Старый
Глядя на то, как Кардиган борется с голодным спазмом, я размышлял о геополитике. Признаться, я так до конца и не понимал, почему именно сейчас отношения между Лондоном и Петербургом оказались столь плачевными. Торговля стоит. Мы почти не отправляем грузы ни через строящийся Санкт-Петербург, ни уж тем более через Архангельск. У России в Лондоне даже нет полноценного, обладающего реальным весом посла.
Однако внутреннее чутье, подкрепленное знаниями из моего времени, подсказывало: англичане-то свое с России берут, а вот мы с них — ровным счетом ничего. В Англии только-только зарождается то, что потом назовут промышленным переворотом. Загораются первые доменные печи на каменном угле. Но им все еще требуется много железа и чугуна. Им катастрофически, до зубовного скрежета не хватает железа. И они тянут металл у нас — тихо, жадно и, как выяснилось благодаря таким вот Кардиганам, в обход государственной казны.
Пока англичанин с животным урчанием вгрызался в мясо, я позволил себе ненадолго уйти в мысли. Неплохо всё-таки сработал Антон Мануилович Девиер. А ведь я даже не давал ему конкретных вводных, лишь вбросил мысль: пусть он и его ведомство — обновленная Тайная канцелярия — подумают, как помочь государю навести порядок с русскими промышленниками и их торговыми связями.
Не знаю, то ли это во мне говорила въевшаяся в подкорку профессиональная чуйка аудитора из будущего, то ли мозг просто не успевал выводить всю информацию на уровень осознания, и подсознание било в набат, но я кожей чувствовал: в торговле с бритами творится масштабная, системная дичь.
Логика выстраивалась в идеальную, железобетонную цепь. Если Англии, стоящей на пороге промышленной революции, до зубовного скрежета нужно наше железо, наша лучшая в мире пенька, корабельные канаты, парусина и строевой лес (с которым на Островах уже наметилась катастрофа)… Если мы им так жизненно необходимы, то почему официальные торговые отчеты пусты, как барабан?
Ответ лежал на поверхности, поблескивая золотыми соверенами. Британцы просто покупают всё в обход казны. Напрямую. Работают с отдельными, самыми жадными купцами и заводчиками. Строгановы, Демидовы, Фатьяновы…
Да все, кто держит производства на северах и Урале. В деле оказался даже новый Тобольский губернатор. Хотя, казалось бы, болтающийся в петле предшественник — Гагарин — должен был стать отличным наглядным пособием по анатомии шеи! Но нет, жажда наживы перевесила страх. Левый товар шел мимо таможни полноводной рекой.
Хотелось, конечно, сгоряча помахать шашкой. Я мысленно одернул себя: шашек тут пока нет, так что рубить придется тяжелым кавалерийским палашом. Но нет, кровь здесь не поможет. Вот закончится тайное следствие, мои аудиторы сведут дебет с кредитом, вычислят хотя бы приблизительную сумму уворованного… И тогда вся эта уважаемая компания получит такие астрономические штрафы, которые с лихвой перекроют и награбленное, и неуплаченные пошлины. Бить надо не по шее. Бить надо по самому больному — по кошельку.
Я вернулся в реальность каземата и посмотрел на Кардигана.
Он уплетал еду так, словно от этого зависело спасение его души. Заплечных дел мастера долго держали его на дыбе, а потом в «парной» — абсолютно сухой и жаркой камере, так что обезвоживание у шпиона было жесточайшим. Сейчас он не просто пил сладкую воду из кувшина — он вливал ее в себя взахлеб. По небритому, грязному подбородку текли струйки, капая на изодранное кружево когда-то дорогой рубашки.
— Да не спешите вы так, — усмехнулся я, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Всё, что стоит на этой лавке, останется вашим. Никто не отнимет. А если мы договоримся о том, о чем мы с вами обязаны договориться, то выйдете вы из этого сырого склепа не вперед ногами, а с гордо поднятой головой. Более того, выйдете человеком весьма богатым. Пусть и презираемым многими на вашей родине. Но деньги, как известно, не пахнут.
Кардиган замер. Кусок хлеба так и остался зажатым в дрожащей руке. Он перестал жевать, нахмурил грязный лоб и вдруг чуть неестественно довернул голову, подставляя мне правое ухо.
Я прищурился. Ага. Мои каты в пыточной — профессионалы, но всё же перестарались. Что-то они сделали с его левым ухом в процессе дознания — может, перепонку пробили, может, хрящ раздробили, — что он им почти не слышит. Я сделал мысленную зарубку: если британец согласится работать на меня, нужно будет прислать к нему Блюментроста. Хороший инструмент должен быть исправен.
Британец медленно проглотил непрожеванный комок, с трудом провел тыльной стороной ладони по губам, стирая жир. В этот момент в нем снова проснулся не загнанный зверь, а расчетливый делец и аристократ, умеющий держать удар.
— Я так понимаю, — хрипло, но уже с достоинством произнес англичанин, глядя мне прямо в глаза, — то, что вы собираетесь мне предложить, напрямую сопряжено с колоссальным риском для моей жизни?
— Ну а как иначе, мой милый друг, который еще недавно так страстно жаждал меня убить? — я расплылся в широкой, совершенно елейной, ласковой улыбке, от которой в полумраке каземата стало как-то особенно жутко.
Мое откровенное куражество и эта улыбка мгновенно сбили с толку только начавшего трезво соображать Кардигана. Он напрягся, словно ожидая удара хлыстом. Я внутренне вздохнул. Пора прекращать давить. Сейчас наступал тот редкий и тонкий момент переговоров, когда мне нужно было не подавленное ничтожество, а человек с предельно ясным, холодным умом. Человек, который должен был впитать и понять каждую каплю смертельно опасной информации, которую я собирался ему доверить.
— Вам знакомы принципы работы… скажем, Южно-морской компании? — спросил я, непринуждённо прислонившись к сырой стене. — Та самая, что надувала мыльные пузыри акций, пока весь Лондон не помешался на мании богатства?
Кардиган медленно кивнул, в его глазах мелькнуло понимание, смешанное с изумлением.
— Компания Южных морей. Да. Величайший обман века. Вы хотите… повторить этот трюк?
— Не повторить. Усовершенствовать, — поправил я.
Глава 21
Петропавловская крепость.
10 февраля 1725 года.
Все та же сырость, все то же нарастающее чувство обреченности от четырех стен. Эти капли конденсата, медленно сползающие по стене и капающие на голову. Можно очень быстро сойти с ума. Понятно, что при проектировке крепости о таких вот моментах никто и не задумывался. Но помещение давило на психику похлеще физических пыток. Особенно, если это надолго.
— Да, признаться, я полагал, что в ближайшее время меня просто
