Я – Товарищ Сталин 10 - Андрей Цуцаев

Они думали, что победили, не подозревая, что это лишь начало игры.

* * *

20 марта 1937 года, Варшава.

Рябинин вышел из «Бристоля» в 19:15. Серый кашемировый плащ был перекинут через руку, тёмно-синий костюм-тройка сидел на нём как влитой, жилет был светлее на два тона, галстук бордовый в серебряную нитку, а в петлице серебряный якорёк поблёскивал под вечерним солнцем. На ногах у него были лёгкие коричневые оксфорды, начищенные так, что в них, казалось, могло отражаться небо. Весна резко вступила в свои права: на тротуарах были лужи, а по Новому Свету уже разносился запах жареных каштанов и первых фиалок.

На Сенаторской, 14, старый Юзеф-швейцар увидел его ещё за двадцать шагов, распахнул тяжёлую дверь и вышел навстречу, сияя.

— Добрый вечер, пан Виктор! Наконец-то весна! Я уж боялся, что мы все будем ходить в пальто до мая. Прошу, прошу, пан Тадеуш уже три раза про вас спрашивал, все на местах, даже коньяк вам тот самый армянский приготовили, пятилетний, как вы любите.

Юзеф принял плащ, провёл мягкой щёткой по плечам, хотя пыли не было и в помине, и пропустил гостя в зал.

Зал встретил теплом, запахом сигар, лёгким сквозняком от приоткрытых окон и мягким светом хрустальной люстры, которую сегодня не зажигали полностью. За большим преферансным столом, покрытым свежим зелёным сукном, уже сидели четверо.

Пан Тадеуш поднялся первым, раскинув руки, и, идя навстречу Рябинину:

— Виктор, дорогой мой англичанин! Мы уж думали, вы нас совсем бросили ради своих хлопковых дел! Смотрите, кого я привёл специально для вас: полковник Богуслав Хоенлоэ-Ойржицкий, Второй отдел Генерального штаба, лучший преферансист в штабе и, говорят, один из лучших в Польше. Богуслав, это наш манчестерский лев, Виктор Рейнольдс, человек, который дважды обыграл меня в пух и прах.

Полковник встал. Он был высокий, с прямой осанкой, седые виски коротко стрижены, профиль орлиный, глаза светло-серые, взгляд прямой и спокойный. На нём был тёмно-серый костюм военного покроя, без погон, но с ленточкой Virtuti Militari и крошечным серебряным орлом в петлице.

Он подал Виктору руку.

— Очень приятно, господин Рейнольдс. Тадеуш рассказывал о ваших подвигах так, что я уже начал подозревать, что вы шулер, но очень честный шулер. Посмотрим, удастся ли мне сохранить честь мундира и не ударить в грязь лицом.

Рябинин рассмеялся, пожал всем руки и сел на своё привычное место напротив окна. Официант Франек уже поставил перед ним бокал коньяка в тяжёлом хрустале с виноградным узором и маленькую пепельницу из оникса.

— Сегодня играем по-взрослому, господа, — объявил Тадеуш, потирая руки. — Вход двадцать тысяч с каждого, вист по тысяче за каждую, гора без ограничения, распасовка двойная. Кто боится, может идти пить чай с ромом в гостиную.

Никто не пошёл.

Сдавал пан Новак. Он вскрыл новую колоду «Modiano» с золотым обрезом, несколько раз перетасовал «американским риффлом», дал снять полковнику и начал раздачу: по десять карт каждому, две в прикуп.

Рябинин взял свои десять, развернул веером и почувствовал, как сердце сделало лишний удар: восемь пик во главе с полной старшей последовательностью до семёрки, трефовый туз-король-десятка-семёрка и ещё две мелкие бубны. Прикуп лёг как по заказу: пиковая девятка и трефовая дама. Девять пик и шесть треф. С такой рукой можно было идти до конца.

Торговля началась с пана Тадеуша.

— Шесть бубен, — сказал он спокойно.

— Пас, — ответил Новак.

Полковник Хоенлоэ приподнял бровь, посмотрел в карты ещё раз и произнёс твёрдо:

— Семь пик.

Рябинин не стал тянуть.

— Восемь треф.

Полковник чуть усмехнулся.

— Девять пик.

— Десять треф, — ответил Рябинин так же спокойно, как будто заказывал вторую порцию коньяка.

За столом воцарилась тишина. Полковник посмотрел на Рябинина долгим взглядом, потом на свои карты, потом снова на Рябинина и… отложил их.

— Играйте, Виктор. Десять треф за вами. Посмотрим, как вы это сделаете.

Рябинин открыл прикуп: ещё одна пика и трефовая семёрка. Десять треф с туз-король-дама-валет-десятка-девятка-восьмёрка-семёрка и девять пик с полной старшей последовательностью.

Он разложил карты рубашкой вверх, как положено при игре на десять.

Первый ход — туз треф. Все сбросили мелочь. Второй — король треф. Чисто. Третий — дама треф. Чисто. Четвёртый — валет треф. Чисто. Пятый — десятка треф. Чисто.

На шестом ходу Рябинин пошёл с туза пик. Полковник положил мелкую пику, Новак и Тадеуш сбросили бубны. Седьмой — король пик. Полковник снова мелочь. Восьмой — дама пик. Девятый — валет пик. Десятый — десятка пик.

Десять из десяти. Ни одного виста. Гора в семьдесят две тысячи переехала к Рябинину аккуратной стопкой.

Полковник закурил сигару, пустил ровное кольцо дыма к потолку и поднял бокал.

— За Британию, господа. И за таких англичан, которые играют в преферанс лучше, чем все вместе взятые поляки.

Следующие два часа прошли в напряжённой борьбе. Тадеуш взял семь бубен с мизером в прикупе, но сорвался на две взятки. Новак выиграл восемь червей, но отдал три виста. Полковник взял девять пик, но гора уже выросла до трёхсот пятидесяти тысяч.

А потом пришла раздача, которую в клубе потом вспоминали ещё долгое время.

Сдавал сам Рябинин. Он тщательно перетасовал колоду, дал снять полковнику и начал раздачу.

Карты легли так, что у него перехватило дыхание: восемь червей с туз-король-дама-валет-десятка-девятка-восьмёрка-семёрка, бубновый туз-король-дама и две мелкие пики. Прикуп дал ещё две червы и бубнового валета. Десять червей с полной старшей последовательностью и четыре бубны с туз-король-дама-валет.

Торговля была короткой и жёсткой.

Пан Тадеуш:

— Семь бубен.

Новак:

— Пас.

Полковник Хоенлоэ, после долгой паузы:

— Восемь пик.

Рябинин, не отрывая взгляда от карт, сказал:

— Десять червей.

Снова настала тишина. Полковник посмотрел на Рябинина так, будто впервые его увидел.

— Десять червей на третьем круге? Вы серьёзно, Виктор?

— Серьёзнее не бывает, Богуслав. Играйте или пасуйте.

Полковник снова посмотрел свои карты, потом медленно отложил их.

— Играйте. Я хочу это увидеть своими глазами.

Рябинин открыл прикуп: ещё одна червя. Одиннадцать червей с полной старшей последовательностью и четыре бубновых карты.

Он разложил карты рубашкой вверх.

Первый ход — туз червей. Все сбросили. Второй — король червей. Чисто. Третий — дама червей. Чисто. Четвёртый — валет червей. Чисто. Пятый — десятка червей. Чисто.

На шестом ходу Рябинин пошёл с туза бубен. Полковник перехватил последним козырем: у него оставалось всего два старших козыря,