Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский
—Имя моё знаешь, а фамилию… —поморщился Георг, не любящий распространяться о своём родстве с гросс-адмиралом флота. – Дениц пиши. Георг Дениц. – Он оставил себе девичью фамилию матери, что несколько затрудняло его службу – стоило только кому-нибудь из высших офицеров узнать, что он племянник адмирала. Сразу возникали довольно пикантные ситуации, признания в дружбе, обещание покровительствовать – лишь бы он замолвил словечко перед всемогущим властелином всех надводных и подводных кораблей Германии. Этого Георг терпеть не мог.
Губер даже бровью не повёл, услышав столь знаменитую фамилию, и Георг невольно проникся уважением к фельдфебелю-клерку. Или это зависело о высочайшем уровне подготовки или…
Или библиотекарь просто не имел понятия, что фамилия Дениц подразумевает все военно-морские силы третьего рейха, и стоящая намного выше фамилий всего высшего генералитета Великой Германии. Дениц входил в самое ближайшее окружение фюрера, и после Геринга, Геббельса и Бормана, был, чуть ли не единственным из военных, кто мог заходить в кабинет Гитлера без стука и предварительного доклада. Даже Гиммлер с Риббентропом не пользовались такой привилегией. Кроме Деница, такой милости удостаивались, пожалуй, ещё Скорцени и Роммель. Оба, как и сам адмирал, считались любимцами главы третьего рейха.
Георг тоже видел Гитлера несколько раз на различных приёмах, когда дядя Карл брал его с собой ещё весьма молодым, неопытным курсантом. Георг помнил, как фюрер пожал его руку – была она вялой, дрожащей, и никак не походила на жёсткую руку властелина, чуть ли, не всей Европы. Последний раз Георг видел Гитлера в прошлом году, накануне подготовки экспедиции в Антарктиду. Германия тогда ещё наступала по всем фронтам, и фюрер был особенно возбуждён и приветлив со всеми, включая и его, Георга.
—Вы ещё что-нибудь хотите, герр Дениц? – вернул его к действительности библиотекарь. – Может показать вам стеллажи с интересующими вас авторами?
—Нет, —тряхнул головой Георг. – Благодарю. И называй меня, пожалуйста, по имени. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из соседних экипажей был в курсе моего родства с адмиралом. Много чести для меня.
Клерк в удивлении поднял брови, но остался невозмутим.
«Этот парень даже не знает, кто такой Дениц! – мысленно отметил про себя Георг. —Это что ж получается? Их тут клонируют почти перед каждым приходом нового каравана, и не успевают заложить в них сведения о высшем генералитете Германии? Возможно даже, каждый из них несёт в себе только одну, какую-нибудь основную функцию, заложенную в их ДНК? Этот, например, отвечает за сохранность книг и архивов, Губер-восьмой за экскурсии по помещениям карантина, бармен – за напитки и пиво в бокалах, остальные – кто за что, сообразно своим, сугубо индивидуальным, вложенным в них программам. Так, выходит?»
Вместо этого, Георг тактично ответил:
—Нет, дружище. К стеллажам я сегодня не пойду. Боюсь, если я туда зайду, то выйду оттуда в следующем веке, а мне ещё хочется несколько часов вздремнуть после дороги. Давай мне пока с собой Платона, почитаю перед сном, а уж завтра, а точнее, уже сегодня к вечеру, жди меня сюда в гости. Отныне, и до конца карантина я твой постоянный клиент – ещё успею надоесть тебе своими предпочтениями и заказами. По рукам?
—Яволь… —ответил Губер. – Как вам будет угодно.
Георг расписался в формуляре, прихватил с собой раритет Платона в целлофановой обложке и, вежливо подмигнув клону, направился к выходу.
«Бедняга, —весело подумал он. – Ты ещё не представляешь, с кем тебе придётся иметь дело. Таких библиофилов не есть числа на Земле, как сказал бы какой-нибудь классик. Ещё намучаешься со мной, помяни моё слово…».
И вышел.
Библиотекарь посмотрел ему вслед, бросил взгляд на фамилию в формуляре, пожал плечами и нырнул в проём стеллажей. Ему ещё предстояла нелёгкая работа по сортировке только что прибывшего груза.
Фамилия Дениц ему ни о чём не говорила, как, впрочем, и остальные фамилии высшего командования Германии. Он знал лишь фюрера, его ближайших заместителей и коменданта подземного города. Далее, информация, заложенная в него генетиками, не распространялась.
Зато клон знал наперечёт всех, или почти всех авторов книг, присутствующих здесь на стеллажах или в книгохранилищах под землёй. Это была его работа.
Дальше в его мозгу была пустота.
В эту минуту в помещение ввалился Пауль, и чуть ли нос к носу не столкнулся со своим другом. От возбуждения и выпитого коньяка щёки его порозовели, а глаза лихорадочно поблёскивали, отражая мягкий свет, льющийся с потолка. Сопровождали Пауля два таких же молодых мичмана с параллельного экипажа. Клаус и Тьяден присоединились к Паулю после бассейна и, пропустив по паре рюмок итальянской трофейной граппы, также изъявили желание попасть в библиотеку – правда, не совсем понимали, для чего это было им нужно. Увидев выходящего Георга с книгой под мышкой, все трое остановились и шумно поприветствовали товарища.
Тут же перед ними возник клон-библиотекарь и принялся рассказывать всё то, что рассказал Георгу несколькими минутами ранее.
При виде Губера Пауль отшатнулся и пьяно икнул.
—Чур меня! Изыди, нечистая сила… —и перекрестился, хохотнув на свой манер. Клаус с Тьяденом заржали как лошади, а Георг подхватил своего приятеля под локоть и поспешил вывести из помещения. Не хотелось создавать о себе впечатления, будто он знаком с этими выпившими матросами, норовившими оскорбить невинного клона. Впрочем, подумал он, выводя друга из библиотеки, мне-то какое дело до этого получеловека –полуавтомата? Он меня забудет столь же быстро, как и извлёк из памяти запрограммированное имя всех членов экипажей субмарин. «Сфотографировал» меня при входе, сопоставил в программной памяти с фотографией оригинала, обратился по имени, пообщался, а когда я отбуду назад, забыл напрочь, уступив место в памяти следующим экипажам. Всё просто.
—Губер номер триста двадцать девять, —пьяно выкрикивал Пауль, упираясь и выворачивая шею, чтобы вернуться назад. – Извольте предстать передо мной, фельдфебель!
—Пойдём-пойдём, —тащил его друг. – Таких номеров тут нет. Может где-нибудь ниже, в подземельях города, на других ярусах и этажах. Тебе нужно отоспаться. Сколько ты выдул коньяка?
—О! Ты не представляешь, друг мой! Тут не только французский коньяк и граппа итальянская в баре, —заплетающимся языком вещал ему Пауль. – Тут собраны все элитные трофейные образцы алкоголя со всех стран Европы, порабощенных нами. Есть даже русская водка с Восточного фронта. – Пауль снова икнул. – Пришлось испробовать всего понемножку, провести, так сказать, дегустацию. А пива сколько! Ты только вдумайся! Мне та обезьяна за стойкой
