Выжить в битве за Ржев. Том 4 - Августин Ангелов
Ловец проговорил:
— Да, дело непростое закрепляться на местности, когда враги на господствующей высоте сидят. Но сегодня их возле Свиридово и мы неплохо потрепали.
Жабо поблагодарил.
— Спасибо за помощь, а то мои орлы сам видел какие — сборная солянка, — сказал он. Потом внезапно задал вопросы:
— А тебе какую задачу поставили? Чем именно твой отряд заниматься будет? На какую помощь от тебя мне рассчитывать?
Ловец взглянул на пограничника внимательно, потом ответил:
— А моя задача простая — организация с помощью десантников Казанкина коридора прорыва на восток для соединения с 50-й армией и, одновременно, — на запад для соединения с твоим партизанским полком. Если все получится, то немцы попадут в окружение на большом пространстве. А помощь прямая. Координация и взаимодействие в бою.
— Ну что ж, повоюем, значит, вместе, — Жабо задумался, постукивая пальцами по столу. — А что, разумно. Немцы сейчас все силы к востоку и югу от Вязьмы бросили под Юхнов против десантников и против прорыва 43-й армии. Да и кавкорпус Белова их пока отвлекает возле Дорогобужа. Так что у нас есть шансы разгуляться.
— У тебя тут, — Ловец показал область на карте от станции Угра до Великополья, — сил сколько?
— Немало, — Жабо тоже ткнул пальцем в карту. — Вот тут отряд «Красный вымпел» Морозова. Вы с ним уже познакомились. Отряд «Красный путь» Холмогорова держит оборону на большаке Юхнов — Вязьма. И еще несколько отрядов есть поменьше. Всего — около двух тысяч штыков одних только партизан. Еще примерно столько же окруженцев у меня, которые в этих лесах с осени застряли. Да и освобожденных военнопленных набралось почти три тысячи. Белов тоже пару эскадронов подкинул. Десантников больше тысячи, опять же.
— Да у тебя, пожалуй, уже не полк, а целая бригада, — заметил Ловец. — А что десантники Казанкина, которые к Юхнову пробивались? Почему с ними связи нет?
Жабо помрачнел и сообщил:
— Казанкин держится. Но тяжело ему. У него под Юхновым осталось не больше двух тысяч человек. Снаряды к сорокапяткам почти закончились, как и мины к минометам, патроны экономят. Немцы навалились со всех сторон — от Ключей до Горбачей, от Андронова до Богородского. Авиация бомбит каждый день. Узел связи их разбомбили, а для других раций батарей нет, все, какие были, разрядились. Вот Казанкин и соблюдает режим радиомолчания. Партизаны помогают ему, чем могут — продуктами, разведкой, связными. Но этого мало.
— Потому я здесь, — сказал Ловец. — Моя группа прорвется к тем десантникам, наладит координацию. А ваши партизаны ударят по коммуникациям немцев, отвлекут, когда мы пойдем на прорыв. Надо первым делом ту группу десанта прочно соединить с твоей областью контроля. Тут, вроде бы, от границ твоего партизанского края недалеко.
— План очевиден, я и сам об этом думал, — Жабо усмехнулся. — Но все просто только на карте. А в жизни — там километры снега по пояс, колючая проволока, мины, немецкие пулеметы и холод. Еще танки и артиллерия вражеская. А если погода ясная, то бомбят, сволочи, нещадно. Нам бы железную дорогу удержать от станции Угра в обе стороны, да на север к Голубеву на соединение пробиться мимо Свиридово. И то задача, знаешь ли, непростая.
— Знаю, — ответил Ловец. — Потому я и пришел не один, а со своими людьми. Но на север мимо Свиридово пробиться можно, раз мой отряд сюда прошел, считай, этим же путем, только в обратном направлении.
Жабо посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул.
— Хорошо. Я дам тебе партизанских проводников — все окрестные леса они знают, как свои пять пальцев. И продовольствие выделю. Хлеб, крупу и мясо обеспечу. Сами партизаны не богаты, им тут все наше войско кормить приходится. Но с вами охотно поделятся. Они же тоже надеются, что прорыв от Западного фронта получится у тебя приблизить. Слухи-то уже идут о тебе, что Ефремова с его армией вывел благополучно. Вот и думают, что теперь и их всех спасешь. А раненых оставь здесь в госпитале. У нас и врачи опытные есть, и лекарства с Большой земли поступают самолетами.
— Спасибо, — сказал Ловец. — А что с аэродромом?
— Аэродром новый строим, — Жабо склонился к карте, ткнул пальцем в точку между Лоховым и Прасковкой. — Здесь. Взлетно-посадочную полосу делаем из щебня, песка и глины, потому что цемента нету. Работаем лопатами и ломами, катки сами сварганили из старых тракторных колес. Гражданское население помогает, как может. Через неделю-полторы будем принимать самолеты. А в эти дни связь с Центром только по радио. Аэродром возле Плеснево, недалеко от деревни Желанье, немцы в хлам разбомбили.
— Это где сейчас ваш главный штаб? — спросил Ловец. — Вот же на карте обозначено.
— Был раньше, — Жабо покачал головой. — Но теперь перенесли в Прасковку на прошлой неделе. Желанья у нас вроде столицы партизанского края, там у партизан работают райком, райисполком, госпиталь, оружейные мастерские. Но немцы деревню часто бомбят — знают, что это важный партизанский объект. Потому штаб переместили, переехали в Прасковку.
— Разумно, — сказал Ловец.
— Не только разумно — необходимо! — Жабо говорил запальчиво. — Сам посуди, Николай, весна на подходе. Снег скоро растает. Недели две этому снегу осталось, не больше. Потому
