Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев
– Бесовский то огонь. – подал реплику монах. – А может сжечь их? Запалить лес со всех сторон?
– Ну и что? Нырнут в свою дыру, и поминай – как звали. Пожар же в такую сушь и до Новоторга докатится, ты, что ль, отец Дормидонт, тушить будешь? ответил князь. – Вот что я думаю, нужно нам захватить кого из этих и допросить. Кто они, сколько, с какой целью в нашем лесу деревья рубят. А потом подумаем. Возьми людей, десятка три. Хватит, полагаю. В бой пока не лезь, по тихому. Понял?
– Да что ж непонятного, княже. Если по тихому – зачем три десятка? Одного моего хватит. Токмо, не было бы хуже?
– Про людей – тебе виднее, а про хуже-лучше – мне решать. – вдруг вспылил юный князь, и при этом его ломающийся подростковый голос на крике внезапно пустил "петуха".
Отчего Всеволод разозлился еще больше. Тиун, весь разговор хранивший молчание, укоризненно покачал головой на десятника, а потом спросил:
– Княже, посаднику Иванко будем говорить?
Князь ненадолго задумался:
– Нет. Если сорвется что, он же нас перед Новгородом срамить будет, пусть уж не знает. А если по нашему выйдет – вот тогда и расскажем, что посадник тут сидит, мышей не ловит, а у него сами черти из под носа новгородский лес воруют.
При упоминании чертей Дормидонт, в который раз, перекрестился:
– Княже, я вот что мыслю. Нужно нам с собой святой воды набрать, и икону Пресвятой Богородицы.
– Отец Дормидонт, никак и ты собрался чертей в полон брать? рассмеялся князь. – Может тебя одного пустить?
– Если то нечистая сила, что твои витязи сделают? А если поганые? С ними другой разговор.
– Ладно, ступайте. Когда ждать тебя, Фома?
– Через седмицу, княже. День туда, день обратно и там пять ден.
– Ладно, быть по сему, ступайте.
Бобруйск, 4 июля 1941 года.
– Па-а-адьем! Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля! Боец! Подъем, я сказал! Просыпается с рассветом вся Советская земля! – Серега поднимал беглых. – Блин, из-за вас самому пришлось спать в нечеловеческих условиях. Анкеты все получили? Оправляемся, умываемся, заполняемся. Кто с пустым листом придет, тот каши не получит!
Услышав волшебное слово "каша", бойцы вскакивали без особых понуканий и лосями неслись к ручью. На месте вчерашних бочек с макаронами действительно стояли точно такие же, но наполненные манной кашей со сгущенкой.
– Откуда? – удивился Афанасьев. – Костры не разводили, кто кашу варил?
– Вот такие у нас бочки-самобранки. – ухмыльнулся позевывающий Юрий и крикнул начинающей формироваться очереди за кормежкой. – Посуда вчерашняя, кто не помыл, тот сам себе злобный Буратино.
Увидел знакомых бойцов, помогавших вечером на раздаче:
– Ей, вы, трое! Оба ко мне! Ну, бойцы, вы попали. Теперь по жизни на раздаче будете.
– Я согласный! – засмеялся один, его поддержали товарищи.
– Всю б жизнь тут стоял.
– Так, норма – полполовника и только в обмен за заполненную анкету. Ясно?
– Так точно! – хором ответили раздающие.
– Выполняйте!
Красноармейцы кинулись заполнять бумаги, выдергивая друг у друга огрызки карандашей. Проблема была с ровной поверхностью. Кто-то писал, разложив бумагу на спине у друга, кто-то нашел ровный пенек. В ход пошли крышки от бочек и даже сами бочки. Троица попаданцев из 93 года и майор Афанасьев – единственные из всей расхристанной толпы, перепоясанные ремнями с непустыми кобурами, начали просматривать и раскладывать первые анкеты.
– Алиев Керим, Асадулин Марат, Атишин Руслан Равильевич…
Афанасьев заметил, что первым делом Серега и Александр раскладывают анкеты по национальному признаку и анкеты нерусских – даже толком не просматривают. Спросил у Александра.
– Так ведь татары… – ответил Александр и тут же осекся.
– Видите ли, Арсений Николаевич. – вмешался Серега. – Мы остаемся в глубоком тылу в оккупации. Будем работать под местных белорусов, Жизнь у партизан и подпольщиков и так полна рисков, так зачем создавать себе дополнительные трудности, если у немцев именно по национальному вопросу всеобщее помешательство? Вот взять Бикламбетова Рафаэля Насинкалиевича, ему какие документы не сделай, то, что не белорус – на раз-два вычисляется. Хотя написано – пулеметчик, а по гражданке – столяр. Лично я – двумя руками "за", но… Дополнительный риск нам не нужен.
– Да, логично. Пожалуй, вы правы.
– Блин, а вот тут не знаю, даже. Кенжегалиев Нурлан Сатывалдынович врач. Серега перевернул анкету. – На гражданке был стоматологом, сейчас хирург полевого госпиталя. Будем брать?
– Ты у меня спрашиваешь? – ответил Александр.
– Уговорил, отложим пока в сторону.
– Врач то на базе все время будет сидеть. – заметил Афанасьев.
– Не скажите. А если сама база куда поедет? Ладно, предложим, а там как сам решит. – Серега продолжил перебирать анкеты. – Так, Семецкий Юрий Михайлович, лейтенант. Какой-то разговор про него был? Не помнишь?
– Точно! Саня говорил – брать обязательно, только книжки какие-то ему читать нельзя. Это какой-то его знакомый.
– Знакомый? Ты уверен? – удивился Серега.
– Может родственник. Я не прислушивался тогда к разговору. Помню только, что и Саня, и Димон сильно возбудились на этой фамилии.
– Хоп! Еще один знакомый. Погоди-погоди, только что проскочила фамилия… – Серега перелистал несколько просмотренных анкет. – Точно, вот эта парочка фигурировала в списке немцев, давших согласие на сотрудничество. Откладываем в сторону.
Чуть позже подобралось еще пять листиков, итого – семь подозрительных. Серега, прихватив листы, отошел в сторону. Афанасьеву показалось, что Серега с кем-то переговаривался, но с кем? Собеседников рядом не было. Вскоре вернулся:
– Все точно вспомнил! Эти шестеро – предатели, седьмой – просто однофамилец. Ни имя, ни год рождения не совпали. Арсений Николаевич, решишь проблему?
Майор Афанасьев кивнул, забрал шесть листочков и собрался было идти к своим бойцам. Но Серега схватил его за рукав:
– Тс-с! Слышите? Летит какая-то зараза! Бойцы! Воздух! Всем в укрытие и замаскироваться! Точно, "Костыль". По наши души. Надо валить.
– Куда валить? – не понял Арсений Николаевич.
– Не куда, а кого. Его валить, Хеншель – самолет-разведчик, на землю. Юр, там вместе с кашей иглы захватил?
– Есть одна, в кустах лежит. Думаешь надо?
– Нам сейчас шумнуть – самое то. – ответил Серега, подойдя к указанному кусту. – Слышь, а тут две.
– Значит, вторую кто-то добавил недавно. Я одну брал.
– Арсений Николаевич, как этот Хеншель подлетит и я его завалю, у нас на все про все останется пара часов, не
