Малолетка 2. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров
— Пацаны от Геннадия Викторовича. У Цыпы хотят купить Тайсона.
Мужик у двери не шелохнулся. Только собака чуть потянула морду в нашу сторону и тяжело втянула воздух.
— А Цыпа что, продаёт Тайсона?
— У нас предложение, от которого не отказываются, — заговорил я.
«Геннадий Викторович» и «предложение, от которого нельзя отказаться» в одной фразе звучали убедительно.
Он посмотрел на Насоса ещё раз.
— Вот лично племяш Геннадия Викторовича пришёл, — сказал Насос, снимая неозвученное, но очевидное возражение про возраст.
Иван завис, потому что звучало всё солидно. Но, естественно, о том, кто такой этот Геннадий Викторович, бык знать не знал. Но вопросы по этой части ему явно было задавать не с руки.
В итоге бычара скривил рот, дёрнул цепью собаку ближе к ноге и отступил на полшага.
— Проходите.
Сказал неохотно, с явной настороженностью, которую у таких уже не выжечь ничем. Дверь открылась, и мы вошли внутрь цепочкой: первым связной, за ним я, потом Игорь. Собака у порога ещё раз потянула воздух и недовольно фыркнула, а я оглядел место уже изнутри. Справа тянулись вольеры, сваренные из трубы и сетки, с кривыми запорами и грязью под ногами. В одном стаффорд бился о прутья короткими тяжёлыми рывками, в другом неподвижно лежал алабай и следил за нами жёлтым глазом. Чуть дальше валялись цепи, миски, пустое ведро с потёками, какая-то окровавленная тряпка. Запах здесь стоял плотный: псиная шерсть, сырое мясо, моча…
Насос шёл впереди уверенно. Ваня провожал нас взглядом.
Слева у стены стоял сарайчик с навесным замком. У крыльца торчал парень в майке и спортивках, смотрел на нас лениво, только под майкой справа на поясе бугром выпирала рукоять ствола.
Дом сам по себе был обычный: крепкий, тёмный, окна низкие, крыльцо подремонтировано на скорую руку.
Пока Насос вёл нас вдоль дома, у дальней стены мелькнул пацан лет двадцати с подносом в руках. На подносе стояли кружка и глубокая миска, накрытая алюминиевой тарелкой. Он шёл уверенно к боковой двери, уже почти дошёл, потом его окликнули от вольеров:
— Эй, Ромчик, сюда подойди!
Тот выругался, поставил поднос на табурет у стены и пошёл на голос, так и не занеся еду. Я скользнул взглядом туда, куда он собирался идти. Дверь была глухая, крашеная когда-то в синий, теперь уже облезлый. Ручка простая, а сверху — лишняя задвижка снаружи. Я сразу понял, что пацана держат там.
Тут же собралась вторая часть. Если хозяин или его люди будут болтаться рядом с этой дверью, Шмель сюда не пролезет. Значит, придётся отводить глаза здешних в другую сторону…
Насос как раз махнул рукой вперёд.
— Сюда.
Мы свернули чуть правее, к центральной части двора. Я шёл и продолжал складывать расклад. Двое у вольеров. Один у крыльца. И Ваня, который остался у двери. В окне слева мелькнула тень, но только на секунду — там или кто-то курил, или просто любопытный шевельнулся. Второй выход у дома, похоже, был — боковой, ближе к той самой дальней комнате.
Я мельком глянул за забор, где между штакетником и старой яблоней заметил щель. И вот там, в этой щели по касательной, на самом краю зрения, скользнул знакомый силуэт машины.
У меня внутри чуть кольнуло. Всё. Шмель с пацанами доехали.
Цыпу я увидел раньше, чем мы подошли вплотную. Он стоял у длинного вольера, разговаривал с кем-то из своих и держался так, будто тут не двор, а его маленькое княжество. Лет под сорок, крепкий, сухой, в старой кожанке. Лицо жилистое, глаза цепкие.
Насос замедлил шаг, прочистил горло и подал нас в нужном ключе:
— Цыпа, к тебе от Геннадия Викторовича пришли.
Аркаша повернулся не сразу. Сначала договорил с собеседником, только потом перевёл глаза на нас.
— Какой ещё Геннадий Викторович? — спросил он. — Чего сам не приехал? А это кто такие?
Насос уже набрал воздух, чтобы что-то сказать, только я его перебил.
— Человек, чьё имя без нужной нужды вслух не называют, — сказал я.
Аркаша хмыкнул.
— Прокурор, что ли?
— Бери выше, — спокойно ответил я.
Он скосил на меня глаза уже с другим интересом. Не поверил, конечно. Такие на слово не верят вообще никому. Но прислушался — это точно.
— А чего таких молодых прислал? — спросил он.
Я пожал плечом, делая вид, что этот вопрос мне уже давно надоел.
— Я его двоюродный племянник. Вопросы ещё какие-то?
Цыпа помолчал, разглядывая меня, потом перевёл взгляд на Игоря.
— Ладно, — сказал он. — Допустим. И чего Геннадию Викторовичу от меня надо?
— Покажи Тайсона, — сказал я. — Геннадию Викторовичу он понравился.
Аркаша в этот раз удивился уже по-настоящему. Не раскрыл рот, конечно, но в глазах у него коротко мелькнула искорка удивления.
— Да ну? — протянул он. — А Геннадию Викторовичу зачем мой Тайсон? Выставку устраивать, что ли?
— Мне хочет подарить, — отрезал я.
Насос стоял сбоку и молчал. Молодец — понял, что роль у него сейчас простая: привёл и затих. Цыпа снова перевёл взгляд на меня, явно прикидывая, не дешёвый ли это понт.
Я вытащил из-за пазухи сумку и поставил её на пустую бочку рядом с собой. Кивком подозвал Цыпу и приоткрыл сумку ровно настолько, чтобы он увидел деньги. Следовало дать ему понять, что мы приехали не с разговорами про светлое будущее.
— Аванс, — сказал я. — Десять процентов. Остальное после того, как заключим сделку.
Аркаша уже не улыбался. Смотрел на сумку и торопливо облизал губы. Он медленно выдохнул, глянул на деньги ещё раз и уже после этого перевёл взгляд обратно на меня. Пока были только слова, он держал нас на расстоянии. Появились бабки — и дистанция начала уменьшаться сама. Теперь Цыпа уже прикидывал, сколько можно снять с этой темы.
— Любит ваш Геннадий Викторович собак, — сказал он.
— Любит то, что работает как надо, — ответил я.
Аркаша хмыкнул и чуть повёл головой в сторону вольеров.
— Тайсон — зверь серьёзный. Не каждому в руки идёт.
— Вот потому мы и здесь, — сказал я. — Покажи.
Цыпа помолчал секунду.
— Ну пойдём, — сказал он. — Посмотри на пса, раз такой интерес.
Цыпа повёл нас к дальнему ряду вольеров. Насос остался на месте, а потом свалил. Я один раз коротко скользнул взглядом по двору. Пока вариантов соваться внутрь у Шмеля с пацанами не было…
Цыпа остановился у вольера, щёлкнул пальцами по сетке и сказал почти ласково:
— Тайсон! Ну-ка, покажись.
Пёс поднялся из тени так быстро, что будто выстрелил из пола. Белый, мощный, с желтоватой грязью на лапах, весь в старых следах
