Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский
№ 3.
Метель продолжала усиливаться. Послышались знакомые завывания ветра, когда обычная для этих мест небольшая вьюга вдруг переходит уже в стадию снегового бурана. Хотя, в это время года подобные бураны были не редкостью, чуть ли, не раз в десять дней, но уже чувствовалось, что снежная атака обещает быть весьма сильной. Температура хоть и была приемлемой – около 20 градусов минуса, однако всё портила снежная пелена, забивающая рот, нос, глаза, уши – в подобных случаях не спасали ни очки, ни шарфы с капюшонами.
Вновь прибывшие поспешили обменяться приветствиями, и тут же, на ходу устремились к первой полосе ропаков и торосов, чтобы как можно быстрее упрятать снегоходы от снеговых заносов брезентами. Сложнее обстояло дело со снегоходом Павла. На станции Павел находился в роли инженера на все руки, а по сути, был ещё и мастером-электронщиком, совмещая приятное с полезным. Было ему в тот момент около сорока лет, бородатый мужчина, сам себе на уме: постоянно что-то мастерил, придумывал, ремонтировал, будь-то плита на кухне Вероники или радиоприёмник для Гришиных забав в виде прослушивания «Голоса Америки».
Павел своими усовершенствованиями и нововведениями изменил внешний вид своего «Бурана» до неузнаваемости. Он поснимал с него крылья, приделал по бокам дополнительные лыжи, натянул сверху брезент наподобие крыши и прицепил сзади самодельные сани. На этом чуде техники он разъезжал вдоль береговой линии и собирал всевозможные образцы лишайников, водорослей, попутно фотографируя весь биом континента. Там он когда-то и подобрал ещё молодого птенца, и с тех пор возил его с собой повсюду в этих санях. К слову сказать, сани эти он переделывал уже два раза, так как пингвин рос буквально на глазах, чем весьма радовал Веронику. Она себя считала его второй мамой.
Сын полка любил лежать в санях на брюхе, и, высунув клюв, наблюдать за всем происходящим вокруг, иногда своим хрюканьем показывая Павлу нужный курс.
Вот и сейчас, в первую очередь нужно было найти просторную пещеру для снегохода Павла, а потом уже позаботиться и обо всём остальном; к тому же в санях Павла находились все инструменты и провизия на сутки, приготовленная Верой на случай какой-либо задержки.
—У кого какие соображения, товарищи? – спросил Виктор Иванович, туго натягивая капюшон.
—Через десять минут вообще ничего не увидим, однако… —ответил Якут. – А ведь это только начало.
—Согласен, —коротко ответил начальник, пытаясь на холостых оборотах протолкнуть вместе с Павлом его снегоход вперёд. Ваня-якут был уже тут как тут. Лет сорока пяти, хитрый, себе на уме, постоянный собутыльник Трифона, но незаменимый в дружбе и работе, его на станции любили все. Помочь Вере по хозяйству, сходить с Анютой снять показания датчиков, покормить собак, проверить Гришину рацию, помочь подпаять Павлу новую антенну, а то и просто распить с Трифоном по стаканчику за компанию – Ваня был везде на подхвате, никому не отказывал и всем помогал. По вечерам любил посидеть с начальником, послушать его рассказы о космосе, пришельцах, давних открытиях, иногда вставляя своё любимое, дымя трубкой: «Ишь ты, однако…».
Ветер нарастал с каждой минутой, забивая очки и противно пробираясь сквозь тёплые комбинезоны и куртки. Сын полка давно вылез из саней и теперь семенил под ногами Павла, растопырив в стороны ласты-крылья.
Забавное и ручное животное ещё не догадывалось, что, начиная с этого момента и до появления его на станции к ужину, пройдёт довольно много времени и свершится довольно много событий. Однако всё по порядку. Вначале о самой станции…
№ 4.
В 1993-м году, во время описываемых событий, станция «Мирный» представляла собой научный комплекс из шести блоков и двухэтажных бараков с вагончиками, несколькими техническими помещениями, радиорубки и вертолётной площадки. Невдалеке находились ещё несколько домиков с вольнонаёмными поселенцами, обычно долго здесь не задерживающимися. Жили так же несколько бригад, в основном охотничьих, у которых были лицензии на отлов тюленей. В самой же базе жили и работали на данный момент восемь человек, хотя последние лет десять штат станции особо не менялся по числу жителей. Всегда должны были присутствовать обязательные двенадцать сотрудников, разных специальностей и уровней технической подготовки, которые работали здесь в течение года, а затем менялись на новую вахту и на год отправлялись на материк. Таким образом, вахтовым методом на станции работали три бригады по двенадцать человек, с учётом одной – в запасе. Порядок был нарушен после известных событий августа 1991-го года. Сначала полная неразбериха там, наверху, в Академии наук теперь уже не существующего СССР, затем вся эта катавасия с развалом Союза, смена власти и тому подобное. Всё как-то закрутилось, завертелось в вихре политических событий, и за все за этим, на материке, казалось, забыли о существовании станций «Мирный», «Восток», да и остальных тоже. «Молодёжная», «Новолазаревская», «Ленинградская» и другие, более мелкие станции Антарктиды претерпевали с тех пор не самые лучшие времена. Потом вроде бы вспомнили. Когда два месяца назад с атомохода «Обь-2» была доставлена очередная партия провизии, почты, медикаментов и технического оборудования, четверо из полярников решили вернуться на материк досрочно, с тем условием, что их тут же заменят новыми специалистами. Поэтому новых людей на станции ждали буквально на днях, подготавливая всё к их прибытию. В предвкушении новых знакомств, все были в приподнятом настроении, все ждали новых впечатлений, новостей и посылок из дома, поскольку нынешняя вахта жила на станции уже второй срок, а Павел – так вообще считался старожилом.
Каждый ждал от новых членов чего-то своего. Две женщины базы Вероника и Анюта ждали третью, микробиолога из столицы, которая прибудет в числе новых сотрудников. Ваня-якут ждал партнёра по преферансу, Гриша – такого же шустрого и молодого радиста, Павел с Андреем – просто хорошего товарища и друга, а Трифон лелеял мечту,
