Я - Спартак. Реинкарнация. Империя пепла - Сергей Свой

— Он подойдет к реке Кремера послезавтра к полудню, — сообщил Дазий, разворачивая карты на столе. — Его разведка активна, но «Тени» Агенобарба кормят ее ложными данными. Они уверены, что наши основные силы все еще деморализованы взятием Рима и что между нами и понтийцами — раскол.

В этот момент в палатку, не дожидаясь разрешения, вошел Агенобарб. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало холодную сосредоточенность.

— Помеха устранена, — тихо произнес он, встретившись взглядом со Спартаком.

Все в палатке поняли, о чем речь. Шпион Цезаря. Человек, через которого молодой амбициозный проконсул пытался нащупать слабину в Конфедерации.

— Подробности? — спросил Спартак.

— Торговец скотом из Кампании. Очень уважаемый, с прекрасными связями среди италийских союзников Мутила. Он пытался выйти на Диодота, — Агенобарб скользнул взглядом по молодому стратегу, и тот невольно вздрогнул. — Предлагал гарантии безопасности и огромные суммы в обмен на информацию о передвижениях и… месте хранения «адского огня». Мы его взяли живым. Допрашивали. Он знал много. Слишком много о планах Метелла и о том, что Цезарь уже в Италии, набирает войска в Этрурии. После того, как он рассказал все, что знал, мы инсценировали его смерть в результате пьяной драки с мародерами-самнитами. Тело уже отослали его «скорбящим» компаньонам. Цезарь поймет, что его канал перерезан. Но он попробует другой.

— Хорошо, — кивнул Спартак. Смерть одного шпиона ничего не решала в стратегическом плане, но это был четкий сигнал: Конфедерация бдит, и игра в подковерные сделки будет караться мгновенно и жестоко. — Усиль слежку за всеми, кто пытается вступить в контакт со стратегами или командирами самнитов. И подготовь для Цезаря… ответный подарок.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Дазий.

— Дезинформацию. Через надежные, но подконтрольные нам каналы пусть идет информация, что после битвы с Метеллом я намерен немедленно двинуться на юг, против Лентула, оставив Рим под слабым прикрытием. И что в моем войске зреет бунт из-за дележа добычи. Пусть Цезарь думает, что у него есть время и что мы уязвимы.

Агенобарб усмехнулся — редкое и пугающее явление.

— Будет исполнено. Он получит такие сведения, которым не сможет не поверить.

После ухода Агенобарба совещание перешло к деталям предстоящего сражения. План, в целом, оставался тем же: заманить Метелла на узкую равнину, ограниченную рекой и лесистыми холмами. Но теперь, с уверенностью в лояльности понтийцев, его можно было усложнить.

— Понтийская фаланга будет нашей основной «наковальней», — говорил Дазий, водя пальцем по карте. — Они займут центр, на видном месте. Метелл, видя их, будет считать, что имеет дело с классической эллинистической армией. Он бросит на них свои лучшие легионы, пытаясь сломать строй.

— А «молотом»? — спросил Диодот.

— «Молотом» будут мои ветераны, спрятанные в лесу на левом фланге, и конница самнитов, скрытая за холмами справа, — объяснил Спартак. — Как только легионы ввяжутся в бой с фалангой и потеряют подвижность, мы ударим с флангов. Но главный удар будет не человеческий.

Все взгляды обратились к нему.

— «Огненные возы»? — предположил Неоптолем.

— Нет. Возы — наше последнее средство, козырь на случай прорыва. Главный удар будет под ногами у Метелла. — Спартак ткнул пальцем в точку перед предполагаемым построением понтийской фаланги. — Здесь, на направлении его главной атаки. Махар и его саперы последние три дня и две ночи работают как кроты. Мы создаем зону сплошного минирования. Не просто ямы-ловушки. Заряды «огненного пороха» в глиняных горшках, заложенные на глубине в пол-локтя. С фитилями, выведенными в единую цепь к нашему передовому командному пункту.

В палатке воцарилась мертвая тишина. Дазий, знавший план, бледнел. Неоптолем и Диодот смотрели на Спартака, как на безумца.

— Ты хочешь взорвать землю под наступающими легионами? — прошептал Диодот. — Но… там же будут и наши передовые отряды!

— Передовые отряды — это легкая пехота, которая отступит по заранее определенным коридорам, как только легионы подойдут на расстояние броска пилума, — холодно объяснил Спартак. — Мы дадим Метеллу почувствовать, что его атака имеет успех, что фаланга дрогнула и отступает. Он бросит в прорыв свои основные силы. И в этот момент… земля взовьется к небу вместе с его лучшими когортами.

Это был чудовищный план. Аморальный с точки зрения любой классической военной науки. Он превращал поле боя в гигантскую ловушку, а сражение — в хладнокровное убийство.

— Это… не по-военному, — с трудом выдавил Неоптолем.

— Это по-моему, — отрезал Спартак. В его глазах вспыхнул тот самый ледяной огонь, который видели немногие и после которого не оставалось сомнений в его решимости. — Я не веду войну за славу или по правилам. Я веду войну на уничтожение. Цель — не победить, а стереть с лица земли. Метелл пришел не для турнира. Он пришел, чтобы вырезать нас. И я ему в этом помогу. Его легионы должны быть не разбиты, а деморализованы и физически уничтожены настолько, чтобы слово «Спартак» вселяло в римлян не гнев, а панический, животный ужас на поколения вперед. Ужас перед силой, которую они не могут понять и которой не могут противостоять.

Он встал.

— Ваша задача, стратеги, — удержать фалангу. Не дать ей побежать раньше времени, когда на нее двинутся легионы. Это будет тяжело. Очень тяжело. Но от вашей стойкости зависит успех всего замысла. Выдержите первый натиск. И тогда грянет гром.

Выйдя из понтийского лагеря, Спартак с Дазием направились к позициям саперов. Работы кипели в полукилометре перед основной линией обороны. Под прикрытием рощицы и круглосуточной дымовой завесы (костры жгли якобы для приготовления пищи) несколько сотен человек под руководством Махара и Леонтия совершали титанический труд. Они рыли не глубокие траншеи, а тысячи отдельных ямок, в которые закладывали «огненные горшки», обернутые в промасленную кожу для гидроизоляции. От каждого горшка тянулся фитиль — ткань, пропитанная селитрой и смолой. Все фитили сводились в десяток канав, прикрытых досками и засыпанных землей, которые вели к небольшому блиндажу на склоне холма.

Махар, весь в грязи, с воспаленными от недосыпа глазами, доложил:

— К закату закончим. Пять рядов, в шахматном порядке. Зона шириной в двести шагов и глубиной в пятьдесят. Когда рванет… — он мотнул головой, — даже я не знаю, что будет. Никто такого масштаба еще не делал.

— Сработают ли фитили? — спросил Спартак.

— Должны. Мы тестировали. Горят ровно