Летние каникулы - Виталий Свадьбин
– Отличное место, чтобы поговорить по душам. Сейчас этот сучонок мне всё расскажет. Малой, это точно он? – спросил отец у меня, когда осмотрелся в сарае.
– Не сомневайся, этот гад наверняка долго следил за Катей, – ответил я отцу.
– Ты, малой, погуляй, пока я разговорю пациента, – строго предложил отец мне.
– Катя мне сестра, а не только тебе дочь, – не согласился я, даже не собираясь уходить.
Отец хмыкнул. Достал из сумки гвоздодёр, клещи и плоскогубцы. О чём-то подумал. Наверняка решал, какой инструмент больше подойдёт для откровенного разговора.
– Послушай, паря, я тебе так скажу. Есть у меня уверенность, что ты мою дочку похитил. Так говорит мой сын, а он никогда не ошибается. Ему милиция сегодня показывала твой портрет. В связи с этим у меня к тебе предложение. Ты говоришь, где моя дочь. Тогда я вызываю милицию, передаю тебя стражам закона. Ну или ты упираешься, тогда я принесу тебе боль, много боли. Для начала сломаю все твои пальцы, на ногах и на руках, – отец говорил спокойно, без каких-либо эмоций, но глаза его сверкали зловеще.
В этот момент я не завидовал этому мужику, на его лице было видно, как страх заполняет его сущность. Честно скажу, первый раз видел отца, в такой спокойной ярости. М-да, умеет отец жути нагнать. Чтобы мужик не орал на весь район, отец соорудил кляп из одежды этого гада. Вновь осмотрел инструменты, решил, что плоскогубцы самый лучший способ вывести человека на откровенность. Расстегнул мужику штаны и порвал ему трусы, доставая хозяйство нашего пленника. Отец приступил к процедуре полевого допроса, по-другому я это назвать не могу. Думаю, что мошонка этому мужику больше не понадобиться. Я даже отвернулся, чтобы не видеть, как мой отец давит «орешки» этому бедолаге. Батя за свою дочурку Катю и не на такое способен. Вот ничуть не сомневаюсь.
– Ну что, готов быть откровенным? – спросил отец, прекратив истязания мужика на некоторое время.
Боратов так закивал головой, соглашаясь, что я подумал, как бы его голова не отпала от шеи.
– Ну вот и молодец, я не сомневался, что ты расскажешь правду, – высказался отец, вытаскивая кляп изо рта нашего пленника.
Боратов запел, как соловей, вываливая на наши уши, с чего он начал свои преступления. Оказалось, что своё первое убийство он совершил в 57-ом году, в Воронеже. Потом были Тула, Рязань, Подольск и Брянск. Странно, но отец не прерывал мужика. Слушал внимательно, как, собственно, и я. Когда Боратов закончил рассказывать об убийствах в Свердловске, он замолчал.
– Теперь о главном, где моя дочь? – спросил отец у мужика.
На вопрос моего отца, Боратов показал вход в погреб. Уже через пять минут мы подняли наверх Катю, которая была без сознания.
Отец потрогал пульс на шее Кати, убедившись, что она точно жива и дышит.
– Жива. Малой, быстро к телефону. Звони матери, потом в больницу, скажешь, что девушка после травмы без сознания, пока без подробностей. Потом звони тому менту, о котором ты рассказал. Пусть приезжает и забирает этого чудака, – распорядился отец, укладывая Катю поудобней.
Я побежал к таксофону. Где в этом районе есть рабочие телефоны, я знал, так как совсем недавно жил в этих кварталах. Набрал маму, долго говорить с ней не стал, предупредил, что перезвоню, когда будем знать в какую больницу повезут Екатерину. Надо было звонить в скорую, но я решил позвонить Кузнецову. Он оказался на рабочем месте. Отреагировал старший лейтенант быстро.
– Скоро буду, неотложку вызову сам, на наш вызов они быстрей подъедут, – произнёс Кузнецов и отключился.
Не прошло и десяти минут, как приехал старший лейтенант Кузнецов на машине ГАИ. Мне пришлось выйти на улицу Стахановская, чтобы встретить его. Вскоре подъехала скорая помощь. Кузнецов и отец о чём-то поговорили. Отец поехал сопровождать Катю в 14-ую больницу, в машине скорой помощи. Приехал милицейский «уазик», в который погрузили Боратова.
– Михаил, поехали к нам в отдел, расскажешь всё, что запомнил. Меня твой отец уверил, что память у тебя отличная, – предложил Кузнецов.
– Без проблем, только маме надо сообщить, что сестру увезли в 14-ую больницу, – согласился я сразу.
– Позвонишь от нас, не будем терять время, – принял решение старлей.
До Орджоникидзевского отдела мы доехали на «жигулях» ГАИ. Прошли сразу в кабинет начальника отдела. Полковник Мазуров был на месте. Из его кабинета я позвонил домой, маме сообщил, что Екатерина в 14-ой горбольнице, с нею отец, а я подойду чуть позже.
– Ну, Михаил, начинай рассказывать, постарайся ничего не забыть, а я запишу, – предложил Кузнецов, а Мазуров приготовился слушать.
– Боратов говорил без подробностей, как убивал и насиловал непонятно, в том числе неясно, где он прятал трупы. Фактически только перечислил жертвы и города, в которых совершил преступления, – начал я говорить то, что запомнил.
Следующие полчаса я перечислял количество жертв, с названием городов. Когда я закончил, полковник Мазуров выругался длинной тирадой нецензурного содержания.
– Получается, этот сучонок начал насиловать и убивать ещё в 57-ом году. Чтоб ему пусто было. Следствие похоже затянется не на один год, потом судебное разбирательство. Это при условии, что этот пёс не начнёт отпираться. Твоему отцу, Миша, он мог что-то с испугу наговорить, так сказать под давлением, – высказал своё мнение Мазуров.
– Да уж, сто двадцать семь изнасилований и убийств за восемнадцать лет, серьёзная картина вырисовывается, – добавил Кузнецов.
– Следствие закажет экспертизу на вменяемость этого придурка. Это же сколько «глухарей»
