Севастополь - Павел Смолин

Страшная, но правдивая арифметика. Такое вот везение, и хрен с ним поспоришь.

— Повезло! — хлопнул Коврова по плечу здоровой руки Пантелеев. — Как есть повезло! Держись, мужик — война кончится, орден получишь!

Ноги у Коврова были целы, но кровопотеря, шок и укол плохая смесь — он начал замедляться, спотыкаться и засыпать на ходу. Мы помогали ему идти по очереди, сменяясь наравне со «старожилами».

К базе вышли затемно, отдали Коврова фельдшерице, и та, поглядев, только головой покачала: руку придётся отнимать, чем тут же и занялась, благо раненный надежно вырубился от продукта немецкой химической промышленности.

Глаза у Кадушки были на мокром месте — он дольше всех в пути тащил Коврова, а когда не тащил, шел рядом, приговаривая:

— Ниче, Ковер, ниче. Одной рукой тоже воюют, найдем тебе пистолет. Главное — живой. И ноги целы — мы здесь как волки, ноги кормят.

Назаров, выслушав доклад Пантелеева, покосился на меня и спросил лейтенанта:

— Ну как новички?

— Воюют, — коротко сказал Пантелеев. — Чисто работают. Сектор держат, не паникуют, дисциплину знают. И науку насчёт артиллерии с лёту поняли, не пришлось два раза говорить. Годятся, командир. С такими можно дело делать.

— Вот и ладно, — кивнул Назаров и повернулся ко мне. — Прижились, лейтенант. Считай, проверку делом прошли. Дальше пойдёте на дела покрупнее, раз годитесь.

— Так точно, товарищ майор.

В ту ночь, у костра, мои отогревались после первого отрядного дела, и я видел, что они довольны — не трофеями даже, а тем, что нас приняли, что свои теперь не только мы, а большой отряд. Я сидел, грыз сухарь и думал про Коврова, про его оторванную руку и про то, как он ей радовался. Не впервые такое «везение» вижу, но каждый раз как первый.

Глава 23

Осенние ветры в лице старого местного татарина принесли нам добрую весть — в дальнем селе, в полутора сутках пути, стоял немецкий опорный пункт. Засел в нём гарнизон — и не простой, а из полицаев и карателей. Та самая падаль, что жгла деревни, вешала стариков на воротах, выгребала у хуторян последнее. Большой рассадник — десятка два стволов, засевших в укреплённом каменном сельсовете на краю села — с заложенными мешками окнами, с пулемётом на чердаке, с круговым обстрелом. Назаров давно на них зуб точил — за сожжённые сёла, за повешенных, за всё, и информации обрадовался.

— Крепкий орешек, — планировал он, разложив на большом камне самодельную карту-схему. — Сельсовет каменный, в лоб не возьмёшь, положат на подходе. Но и спускать им нельзя — оборзели вконец, кровь людскую пьют. Пороху не нюхали, — ухмыльнулся. — С крестьянами какая война? Возьмём с умом. Сперва прижмём огнём, потом миномётом выколотим пулемёт с чердака, а как подавим — штурмовая группа врывается и зачищает.

— Разрешите внести предложение, товарищ майор, — воспользовался я паузой.

— М? — поднял он на меня взгляд.

— Разрешите внести ряд тактических предложений касательно штурма строений.

— Ученый, — ухмыльнулся обилию канцеляризма Назаров. — Рассказывай.

Я начал рассказывать — многому майор и Пантелеев кивали — знают — но многое заставляло их задумываться и переспрашивать.

— Входить двойкам — первый бьёт, второй держит ему спину и смотрит противоположный угол… в дверь сперва граната, всегда граната, а после разрыва не зевать, входить под дым, пока никто не очухался… на пороге не стоять, пороги всегда на прицеле, проскочил — и сразу в сторону, к стене, от проёма… углы первым делом, в каждой комнате в углу любитель прятаться может сидеть, кто не проверил угол — покойник… коридор — это смерть, в коридоре из каждой двери достанут, но если приходится — идти по стеночке, дверь за дверью, чисто-чисто-дальше… своих по голосу метить, кто куда вошёл, чтоб в дыму друг друга не положить… наверх и вниз по лестнице — тоже граната вперёд себя, лестница — то же горло, что коридор…

— Предложения дельные, логичные, — неожиданно-интеллигентно оценил Назаров. — Где учился? — посмотрел на меня.

— На курсах, — я указал на свои потертые, исцарапанные и выцветшие, но любовно начищенные «кубовухи».

Не в эти времена, правда.

— По-новому учить начали, — заметил майор Пантелееву.

— У нас такого не было, — кивнул он и пожал плечами. — Ну а чо, немудрено — учимся немца бить-то.

И это тоже правда, но страшный опыт Сталинграда еще только предстоит осмыслить и внедрить в подготовку. Ну а я за все месяцы этой войны превратился в универсального солдата — окопы, оборона и наступление, засады, горы, снайперка, почти разведческая тихая работа — как-то неожиданно для себя самого понял, что навыками за срочную и сверхсрочную с боевым опытом, которого больше, чем хотелось бы, я оброс как днище любимого Калюжным корабля.

А я — штурмовик. Меня затачивали под бой на ближней дистанции, готовили врываться в укрепы и здания и зачищать их комната за комнатой. Сейчас, впервые на этой войне, придется работать по специальности. А мои мужики наконец-то применят вбитые мной за месяцы премудрости на практике.

Я взял с собой Хасанова, без молчаливого присутствия которого бой не бой. Гурьева, он здоровый и с охотничьей чуйкой. Кольку взял скрепя сердце, но никого лучше в пару Хасанову нет. Это — для дела, а постоять снаружи взяли Леву: он нужен для быстрого обыска, вдруг взрывчатку найдем, может сразу на обратном пути и подорвем чего.

Петро я оставил на базе. Нога зажила, но мичман наблюдательный и умный, и хоть отряд теперь вполне свой, пусть бродит по лагерю и разговаривает с людьми. К селу подошли в предрассветной мгле, скрытно, охватив сельсовет с трёх сторон. Залегли. Я оглядел объект: приземистое каменное здание, окна-бойницы заложены мешками с песком, на чердаке — тёмный провал слухового окна, откуда торчал ствол пулемёта. Подходы простреливались. В лоб — верная смерть, но мы в лоб и не пойдем.

— Миномет, — скомандовал Назаров.

За нашими спинами вкусно стукнуло, и в небо со свистом ушла мина.

— Огонь! — во весь голос скомандовал майор.

Село взорвалось грохотом — мы ударили со всех сторон. Из винтовок, автоматов, нашего трофейного MG, прижимая гарнизон, заставляя карателей залечь, не давая высунуться. По мешкам в окнах защёлкали пули. С чердака огрызнулся немецкий пулемёт, повёл очередью по нашим позициям, и