Фантастика 2026-104 - Игорь Николаевич Конычев
У Семёна была мечта, осуществление которой, как он считал, было теперь очень близко. Вот для чего он шел на любое преступление. Он хотел вернуться в родную Литву. Только уже не безземельным шляхтичем, у которого только и было в наследстве, так не лучшего качества сабля. Нарушевич собирался стать уважаемым в городе человеком, может, выбраться в магистрат. И лучше всего — в своём родном Пинске.
Вот сейчас выполнит заказ, потом ещё половит рыбку в мутной воде стрелецкого бунта, да и отправится в Литву.
— Нынче же! — поднял вновь руку кверху Нарушевич.
Он смотрел в приоткрытую дверь на то, что происходило возле ворот. Более всего смущало наличие солдат из полка нового строя. Стрельцы же оставались в малом количестве и отчего-то не выходили за пределы усадьбы. Наверное, не хотели мешать общению пожилого стрелецкого сотника и того, кто должен сегодня умереть.
И вот немцы развернулись и, будто бы удирая от преследователей, спешно направились прочь, оставляя десятника.
— Пистоли готовь! — набравшись решимости, резко командовал Нарушевич. — Пошли!
Глава 11
Москва. Стрелецкая слобода
12 мая 1682 года. Предрассветное время
Отец… Теперь у меня есть семья. Иван Стрельчин шёл мне навстречу, и даже издали, не столько рассмотрев глазами, сколько почувствовав, я видел его слёзы. Это мужские слёзы. Человека, который искренне рад видеть меня. Поди чуть ли не похоронил в своих мыслях меня.
— Не верил старый вояка, что так скоро вернусь! — сказал я, но не так громко, чтобы кто-либо услышал.
Мимо, словно с пробуксовкой, промчалась телега моих сопровождающих. Вояки спешили покинуть наши края. И даже рубль, то есть ефимку, забыли взять. Ну, да поняли они всё, что Первый стрелецкий полк уже бунтует. Ошибаются… первый стрелецкий полк, может, и бунтовщики, но с приставкой «анти». Мы восстаём — но против бунта.
— Всё ли добре, сыне? — смахнув предательскую слезу, с улыбкой спрашивал отец на подходе ко мне.
— С Божьей помощью, батюшка! — сказал я, стараясь не хромать, но это было тяжело без этого.
Отец увидел, что не так уж со мной всё в порядке. И дело не только в хромоте. И кафтан мой местами порван, да и сам не могу быть эталоном свежести и отдохнувшего человека.
— А что с тоб…
— Ложись! — крикнул я в сторону отца, перебивая его.
Я услышал щелчок в почти полной тишине — и понял, что сейчас случиться. От момента срабатывания спускового крючка на пистолете до вылета пули из ствола есть, может, секунда или чуть менее её. А ещё и какая-то доля секунды, чтобы пуля пролетела расстояние. И я почти что навзничь упал в грязь.
— Вжух! Вжух! — надо мной пролетели две пули.
Перекатываюсь в сторону, срочно меняю позицию. С больной ногой, да еще и с налипшей грязью, мне было тяжело ворочаться. Но жить захочешь — извернешься.
— Отец, ложись! — кричу я, краем зрения замечая, что мой родитель всё еще смотрит в мою сторону.
И уворачиваться от пуль, хоть бы согнуться, он не собирается.
— Бах! — ещё один выстрел, пуля уходит в лужу рядом со мной, поднимая небольшой фонтанчик воды.
Привстаю и ломаным шагом, а он и так у меня был не четкий, устремляюсь вперёд, где обнажил свою саблю отец, ожидающий честной драки на клинках. Схоронись, Иван Данилыч! Схоронись же, ну! Этот бой уже не может быть честным, пока в нас стреляют исподтишка, из-за угла. Бандиты, а любой, кто вот так нападает — бандит, прячутся за дверью недалеко стоящего дома, в метрах пятидесяти, или чуть меньше. Но метко же бьют, скоты!
Нога… Если бы не она, я уже стоял бы рядом с отцом. И лучше так, встретить грудью пулю, чем валяться в грязи, когда твой отец принимает удары судьбы. Глупо, безрассудно ведет себя сотник Стрельчин, но мужественно и стойко.
— Бах! Бах!
Замечаю, как один из пятерых вышедших из соседнего дома бандитов направляет пистолет именно в сторону отца. Да неужто всё равно тебе, по ком палить? Расстояние — метров двадцать пять. Выхватываю из подкладки кафтана нож и, насколько хватает мочи, кидаю в сторону бандита с пистолетом.
Нет иллюзий, что смогу поразить врага. Задача — отвлечь. И бандит замечает, как в его сторону летит нож. Он делает два шага в сторону. Я на бегу и не вижу выражения лица бандита, но почему-то мне кажется, что в этот момент он ухмылялся. Мол, идиот, глупо же надеяться поразить меня с такого расстояния.
Если это и так, то умом стрелок не блещет. Своим броском ножа я выгадал несколько секунд. Выстрела в сторону отца не последовало. Я уже рядом.
— Стреляй же! — с недоумением выкрикнул я в сторону отца. — Достань пистолеты и стреляй!
При приближении к своему родителю я заметил, что у него за поясом два пистолета. Что ж не использует? Может, не заряжены?
— Куда и стрелять? В темень? — усмехаясь, отвечал Иван Данилович Стрельчин. — Пусчай выйдут бесовы черти!
Уже трое стрельцов, те, которые первыми выглядывали из-за стены, бежали к нам на помощь. Ну что ж, теперь повоюем. Немного бы выиграть времени. А там… еще посмотрим кто-кого.
Ведь в наше время всё равно ещё большую роль играет холодное оружие, а порой и кулак. Противники приближались, то быстро, то замирали. Они выходили из дверного проёма, поэтому те, кто уже вышел, выстрелил и направился вперёд, чуть замедлялись, ожидая своих подельников.
Наконец-то и я извлёк из ножен свою саблю, что вернули мне на выезде из Кремля. Словно бы гоночным болидом пролетели в голове все уроки деда, еще какого мастера сабельного боя! Родом он был с Кубани, казаком.
— Ну? Потанцуем? — сказал я под выплеск адреналина в кровь.
Мурашки пробежали по телу. Давно уже забытое чувство. Когда шёл мстить за дочку, ничего подобного не было. Там иное — там словно бы отключились все эмоции. Да и дочь бы я не спас…
А вот сейчас, в этом новом молодом теле,
