Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 2 - Сергей Свой
Унифер не дрогнул. Он видел в этом справедливую цену.
— Согласны. У нас есть подробный план. Дни, когда Птолемей и его фавориты будут уязвимы. Ключевые командиры в Александрии, которых можно купить или устранить. Народ уже ропщет — достаточно искры.
— Искру мы предоставим, — сказал Ганнибал. — Через месяц мой флот будет у дельты Нила. Вы обеспечите ему беспрепятственный проход и высадку. Моя армия войдет в Александрию как освободительная. Птолемей и его клика будут арестованы. Не убиты. Они предстанут перед «судом Маат», который вы проведете. И приговорите их к изгнанию или к «служению богам» в каком-нибудь далеком оазисе. Я стану фараоном. Вы — моей правой рукой в делах веры. Договоренность?
Жрецы переглянулись и в унисон поклонились.
— Да будет так. Да свершится воля богов и железная логика судьбы.
После их ухода Гасдрубал выдохнул.
— Они предают своего царя. Хладнокровно и расчетливо.
— Царь предал их первым, — безразлично заметил Ганнибал. — Они просто следуют древнейшему закону — выживанию. И делают умный ход. С нами они сохранят власть и богатство. С Птолемеем — потеряют все. Это не предательство. Это прагматизм.
— Ты доверяешь им?
— Нет. — Ганнибал сел в кресло, снял корону и потер переносицу. — Я использую их. Как они используют меня. Калликрат уже, наверное, получил их имена и сверяет со своими списками египетских агентов. Мы пойдем в Египет с их благословением, но с нашей силой наготове. Если они попытаются сыграть в свою игру… у нас есть «Дыхание Дракона», чтобы очистить храмы от скверны предательства.
В его голосе не было ни цинизма, ни злорадства. Была лишь констатация факта. Жестокий век не оставлял места сантиментам. Только интересы. Только сила. И только вперед.
Часть 3. Армада Феникса
Следующий месяц Карфаген и его африканские порты превратились в гигантский военный муравейник. Деятельность, скрытая ранее, теперь велась открыто и с пугающей эффективностью. На верфях день и ночь кипела работа. Докеры, солдаты, инженеры сновали как одержимые. В воздухе стоял гул: стук молотков, скрип лебедок, рокот загружаемых на корабли пушек, резкие команды центурионов.
Ганнибал лично инспектировал каждый аспект подготовки. Он появлялся то в доках, где на «Харибды» грузили последние запасы угля и бочки с «Огнем Баала», то на артиллерийских полигонах, где Замар испытывал новые осадные мортиры, способные метать разрывные бомбы весом в талант, то в лагерях легионов, где солдаты маршировали в полной выкладке под палящим солнцем, привыкая к тяжести.
Его вездесущность и внимание к деталям были легендарны. Он мог указать мастеру на слабое крепление в такелаже, спросить у легионера о состоянии его сапог, а у интенданта — о точном количестве зерна на человека в день. Он спал по четыре часа, питался тем же, что и солдаты — пшеничная лепешка, соленая рыба, лук, вода с уксусом. Железный Венец он теперь носил постоянно, и он, казалось, стал частью его черепа.
Как-то раз, глубокой ночью, Гасдрубал застал его одного в картографической комнате. Ганнибал стоял перед огромной картой Египта, на которую были нанесены тонкими линиями возможные маршруты, места высадки, расположение египетских гарнизонов (со слов жрецов).
— Ты не сомневаешься? — тихо спросил Гасдрубал.
— В чем? — не оборачиваясь, спросил Ганнибал.
— Что мы делаем правильно. Египет… это не враг, который напал на нас. Мы идем туда потому, что можем. Потому что он богат. Потому что он на пути к мировому господству. Не кажется ли тебе это… чересчур?
Ганнибал медленно повернулся. Его лицо в свете масляной лампы было похоже на маску из старой бронзы.
— «Правильно»… — произнес он слово, как незнакомое. — Что есть «правильно», Гасдрубал? Было ли «правильно», когда Рим уничтожал самнитов, галлов, карфагенян? Было ли «правильно», когда Александр сжигал Персеполь? История пишется победителями. Ее мораль — это мораль силы. Мир, который мы знаем, построен на костях и крови. Я лишь предлагаю новый фундамент для нового мира. Более прочный. Более справедливый в долгосрочной перспективе. Да, сейчас мы льем кровь. Но чтобы построить больницу, сначала нужно расчистить место. Египет — камень на нашем пути. Или мы его уберем, или споткнемся о него и разобьем себе голову. А Птолемей? Слабая, развращенная династия, которая проедает наследие великих предков. Она обречена с нами или без нас. Лучше мы, чем какой-нибудь новый Антиох, который превратит Египет в выжженную пустыню. По крайней мере, мы оставим храмы и библиотеки стоять.
В его словах не было пафоса. Только холодная, железная логика. Логика империалиста, видевшего на несколько шагов вперед. Гасдрубал молчал. Он понимал брата. Он видел грандиозность замысла. Но иногда ему хотелось, чтобы за железной маской императора все еще проглядывал старший брат, который когда-то смеялся с ним в садах Баркидов. Но того брата больше не было. Его поглотил Феникс.
— А что с… душой? — рискнул спросить Гасдрубал. — Твоей. Ты ведь тоже человек.
Ганнибал на мгновение задумался, его взгляд снова скользнул по карте.
— Душа — роскошь для философов и побежденных. У меня нет на нее времени. Есть цель. Есть план. Есть долг. Все остальное — песок, уносимый ветром с поля боя. Не думай об этом. Думай о том, как мы обеспечим логистику для тридцати пяти тысяч человек в чужой стране. Думай о запасах пресной воды для паровых котлов. Думай о том, как наши пушки будут вести себя в условиях высокой влажности дельты. Это — реальность. А все остальное — иллюзия.
Он снова повернулся к карте, его фигура, отбрасывающая огромную тень на стену, казалась монолитом, высеченным из гранита самой Историей.
Тем временем алхимики под руководством Адонирама и Абдемона готовили «специальные подарки» для Александрии. В подземных лабораториях синтезировались не только порох и зажигательные смеси. Они работали над «устрашающими» веществами для психологической войны: дымами нестерпимо зловонными, составами, которые, сгорая, издавали звуки, похожие на плач детей или рычание зверей (используя примитивные акустические резонаторы). И над одним особым проектом — «Светом Ра». Это были шары из промасленного полотна, наполненные смесью, дающей ослепительно белое, долгое пламя. Их предполагалось запускать над городом ночью, чтобы создать впечатление падающих звезд или гнева богов.
Все было готово
