Американец 2 - Андрей Корнеев
Родин молчал куда дольше. Я видел, как в его голове крутятся шестеренки: Москва согласится, потому что альтернатива — доллар или франк. Москва всегда соглашается на то, что бьет по позициям Запада… Как впрочем и Запад соглашается на то, что бьет по позициям Москвы…
— Я доложу в Москву, — наконец сказал он. — Но… думаю, реакция будет положительной.
— Это еще не все у меня есть подарок…
Посол СССР замер. Теперь уже с другим выражением лица, он привык за долгие годы работы, что все что-то клянчат у Кремля, а тут подарки и предложения. В его взгляде читался даже некий легкий интерес…
— У вас есть программа солнечной энергетики, я знаю… Ваши институты ищут полигоны для испытаний. — Я сделал глоток какао, давая ему время переварить услышанное. Обсуждать тот факт, что мое МГБ следит за СССР, как их КГБ за Федерацией было глупо. — У меня есть пустыни и там целое «море» солнца причем круглый год. И потребность в энергии, которая не зависит от нефти.
— Вы предлагаете…
— Я предлагаю вам полигон, лучший в мире полигон для испытаний. Строите солнечные электростанции — ваши технологии, моя земля и рабочие руки. Испытываете все, что хотите. Ученых присылайте, оборудование, идеи. Все, что сгорит или сломается это мои проблемы. Естественно это будет совместный проект вы обучаете моих людей…
Родин откинулся в кресле. Впервые за разговор он позволил себе жест, выдающий напряжение, проведя пальцем по краю стакана.
— Верховный Председатель… вы отдаете себе отчет, что Москва может воспринять это как попытку…
— Получить технологии даром? — я перебил его без злости, скорее с усмешкой. — Владимир Сергеевич, я не нищий, а предлагаю сделку, более того с финансовой стороны мы готовы финансировать проект на равных… Плюс вы получаете уникальный полигон. Я получаю энергию для заводов и обученных специалистов. Где здесь «даром»?
Он кивнул, медленно, но кивнул.
— Это разумно, я доложу.
— И последний на сегодня дар…
Теперь паузу сделал я. Налил себе еще какао из маленького керамического кувшина. Посол ждал будучи профессионалом он знал, что главное всегда озвучивают в конце переговоров.
— Космос. — Коротко бросил я.
Родин замер, кажется даже его дыхание остановилось.
— Простите?
— Космос, Владимир Сергеевич. Я хочу, чтобы у Федерации появилась своя космическая программа. И мы готовы вкладываться деньгами на равных условиях в том числе в проекты СССР…
— Верховный Председатель, — он говорил медленно, подбирая слова, — вы понимаете, что это… что ракетные технологии…
— Я понимаю, что меня нельзя допускать до ракетоносителей. И тем более до ядерной бомбы. — Я сказал это спокойно, как констатацию факта. — Я не обижаюсь, понимаю это геополитика, но я говорю не об этом.
Посол СССР терпеливо ждал.
— Я предлагаю вам построить космодром здесь в Федерации, как можно ближе к экватору.
Вот теперь Родин по-настоящему изменился в лице. Профессиональный интерес: хищный, цепкий, просчитывающий варианты и прибыль.
— Вы отдаете себе отчет, что экваториальный космодром…
— Дает плюс тридцать процентов полезной нагрузки на геостационар, экономит топливо. Позволяет запускать то, что с Байконура не запустишь. — Я перечислил это будто школьник начальных классов таблицу умножения, перед суровым учителем. — Я читал ваши открытые публикации и не только открытые, Владимир Сергеевич. У меня есть свои источники.
Посол СССР молчал, долго, очень долго…
— И что вы хотите взамен?
— Обучение моих специалистов, разумеется полный цикл. Инженеры, физики, баллистики, все, кто нужен. Мои люди учатся в ваших вузах, на ваших полигонах, на ваших заводах. Не без секретности, конечно, нам ваши секреты не нужны но с практикой. И когда «Восток-1» устареет для Москвы — а это случится, потому что вы уже думаете о новых кораблях, — вы продадите мне лицензию.
— Продадите?
— Ну да, не подарите же… Продадите, а Федерация щедро заплатит. Ресурсами, золотом, чем скажете. Но это будет уже наше. Заводы Федерации будут собирать собственные корабли для запусков, ну и ракеты. Мы не претендуем на боевые ракеты, нам достаточно только мирных для доставки спутников и космических кораблей в космос. Разумеется под полным контролем ваших специалистов. Сколько лет потребуется, столько и будете контролировать.
Родин смотрел на меня так, будто видел впервые. Хотя мы уже встречались раз десять с момента его назначения.
— Вы хотите стать второй Францией, — тихо сказал он.
— Я хочу, чтобы у моих детей было будущее, в котором они не будут стоять на коленях перед теми, у кого есть космос. — Затем меланхолично пожал плечами. — А Франция… у них есть космодром в Куру. Они строят свои ракеты. Они — третьи в мире после вас и американцев. Почему я не могу быть четвертым? Или пятым? Какая разница? Главное быть в элитном клубе.
— Это… — он запнулся, — это очень смело, Верховный Председатель.
— Это не смелость, Владимир Сергеевич. — Я откинулся в кресле, взял подстаканник, сделал глоток. — Это цена за удобный космодром, за финансирование вашей космической программы. Даже за то, что я не лезу в Нигерию, где сейчас повстанцы активизировались так, что французы уже за голову хватаются. За то, что я остаюсь вашим союзником, а не ищу варианты с американцами, которые, между прочим, уже пытались выйти на меня через третьих лиц. Я предлагаю весь пакет оптом, берете? Подумайте я не тороплю Кремль…
Родин молчал, он знал я говорю правду, что на меня пытались выйти пендосы, такие вещи от КГБ не скроешь…
— Я доложу в Москву, — наконец сказал он. Голос был ровным, но я видел — внутри даже у такого волкодава сталинской эпохи настоящий шторм. — Я доложу все пакетом и про Чад, и про солнечные станции, и про космодром. Но решение…
— Будет за вашим руководством… Я понимаю…
Мы допили какао молча. Каждый думал о своем. Посол, наверное о том, как передать в Кремль, что этот «африканский диктатор» играет в шахматы, а не в карты, как все думали. Я же о том, что Нигерия подождет, но если Москва замешкается, придется искать другие варианты.
При прощание Родин задержал мою руку в рукопожатии дольше обычного.
— Знаете, Верховный Председатель, — сказал он негромко, — я читал ваше досье перед назначением. КГБ пишет, что вы —
