Фантастика 2026-104 - Игорь Николаевич Конычев
«Ах ты паскуда!» – очень чётко говорит у меня в голове Князев.
– Чего?!
Вместо ответа дракон расправляет крылья, делая круг над поляной, и тянется ко мне сознанием, передавая образы. Его зрение острее, и я вижу, как к распластавшейся среди деревьев туше сбегаются оставшиеся на ногах мертвяки – как муравьи к упавшей в муравейник гусенице. Карабкаются по крыльям, лезут на спину, почти суются в пасть…
– Они что, есть его собираются?!
«Наоборот».
Голос Князева звучит мрачно. Дракон закладывает вираж и плюётся в противника сгустком огня, но в ответ получает чёрный энергетический шар такого размера и силы, что приходится спешно уворачиваться. Шар врезается в сосны на другом краю поляны, и те в единое мгновение высыхают, роняют хвою, валятся на землю, рассыпаются в труху. Да сколько ж сил у этой твари?!
Князев и Сильф матерятся слаженным хором, Сашка повторяет ту же конструкцию с некоторой задержкой. Я присматриваюсь своими глазами и драконьими и вижу, как скелеты рассыпаются на кости, а кости впитываются, встраиваются, наращивают крылья и лапы, становятся бронёй, и из земли поднимаются новые мертвецы – не только люди. Воздух над Гномом дрожит, переливается перламутром, и огненный сгусток бессильно стекает со щита.
Сейчас он перестроится, станет сильнее, а мы…
«А мы его порвём», – категорически отзывается на мои мысли не то Сильф, не то Князев, и Сашка, уловив отголосок мысли, сердито сопит у меня над ухом, и мы с девочками в целом согласны.
Порвём.
Иначе и быть не может.
Стоит костяному дракону снять щит, как мы обрушиваемся на него всей мощью объединённых стихий. Он пытается давить некромантией, но мы это предусмотрели, и сила Князева идёт на щиты, и по алым крыльям пляшут чёрные разводы. Лёд, огонь, вихри, сложные атакующие плетения из нескольких стихий разом – мы создаём их скорее интуитивно, чем сознательно, и они работают. Но чёртов Гном куда опытнее, он уже пару раз едва не срывал нашу защиту, и приходится снова уворачиваться, наращивать броню, тратить ресурсы – а они не бесконечны даже у элементалей…
Очередной наш удар достигает цели. Костяной дракон воет и сбивается с полёта, остервенело машет левым крылом – правое мы порвали. Пытаемся додавить, но противник ловко уворачивается, уходит в штопор, у самой земли распахивает крылья, выдыхает облако черноты…
И только сейчас мы, увлёкшиеся боем, понимаем, куда он целился.
Люди. Спецназ, Кощеев, его маги и…
Некроманты.
Влад.
От рёва внутри и снаружи у меня закладывает уши. Ветер снова бьёт по лицу, Князев перехватывает управление, дракон несётся вниз, наперерез смертельному проклятию. Я успеваю рявкнуть в ответ и отпихнуть его, моё собственное щитовое плетение, усиленное магией воды, воздуха и Кощеевского посоха, срывается с черепа, разрезает облако – меньшая часть проникает под щит, но с нею некроманты справятся сами, а большая…
В последний миг мы успеваем взмахнуть крыльями, затормозить падение и взлететь выше, но лапы и хвост всё же погружаются в черноту. Я рычу, ору, и всей своей сутью тяну дракона вверх, но клочья мрака вцепляются в чешую, перескакивают на крылья, вгрызаются в тело, и я вспоминаю – Белая гниль, проклятие некромантов. Наш щит, созданный стихией земли, эта дрянь сжирает в одно мгновение и лезет дальше и глубже, норовит дотянуться до похожего дара, и мы укутываем Князева плетениями из воды, огня и воздуха, надеясь уберечь. Связь с ним истончается, нити между мной и другими элементалями натягиваются и звенят, проклятие вгрызается в дракона, проще всего сесть на землю и разъединиться, тогда оно спадёт, и элементали не пострадают, смогут продолжить бой по отдельности, но Гном бросается наперерез, не даёт снизиться, а разделиться прямо в воздухе…
«Нет, – отзывается на мои мысли Адель. – Мы тебя не бросим».
Дракон поднимается выше, нас шатает и норовит оторвать друг от друга, и все силы уходят на то, чтоб удержаться вместе. Но и для Гнома последний удар не прошёл даром, нападать снова он не спешит – лишь всякий раз подныривает и пытается ударить снизу, стоит нам опуститься хоть немного. Соображает, скотина, что если мы сейчас развалимся, то мокрого места не останется.
Мокрого места.
Перед глазами вспыхивает образ – турнирное поле и Сашка над лужей, оставшейся после победы над скальным выползнем.
– Я сделаю.
Я судорожно оборачиваюсь – что сделаешь, я же ничего не сказала, не вздумай, не смей! Но Сашка наклоняется и ловит губами мои губы, и я не могу возражать, и дышать почти не могу, и в голове только звон и искры.
– Я сделаю, – повторяет он, слегка отстранившись. – Один дракон тебе, один мне. В конце концов, драконоборец я, или погулять вышел? У меня и ножичек вот есть. Ребят, подбросьте-ка!
Я зажмуриваюсь, стискиваю зубы, надеясь хотя бы на секунду оттянуть принятие решения, но тут же Гном пытается ударить сбоку, нашего дракона встряхивает, и я судорожно вцепляюсь в натянутые между мной и элементалями нити.
– Давай, – говорю одними губами, глядя на далёкую землю внизу. – Люблю тебя. Всегда люблю, слышишь?
Сашка на мгновение прижимается лбом к моему затылку.
– И я тебя люблю.
А потом выпрямляется, встаёт, держась за гребень, выхватывает меч, встряхивает запястьем с повязанной зачарованной лентой…
Я так и не научилась делать амулеты больше, чем на один удар.
Хватит ли удара сейчас?
Не знаю.
Я ложусь на спину дракона, закрываю глаза, погружаюсь внутрь себя так глубоко, как никогда ещё, почти что становлюсь драконом. Магия не слушается, крылья бьют вразнобой, но…
Они-я-мы рывком разворачиваем крылья, тормозя падение, суставы ноют, перепонки норовят лопнуть, но мы ещё держимся. Костяной дракон налетает слева, без всякой магии, просто врезается грудью в подставленный бок, больно, тяжело, голова кружится, но обратного пути нет. Они-я-мы хлещем хвостом, вцепляемся в противника когтями, клыками, чувствуем холод в лапах, горечь во рту, эта скотина наверняка ядовитая, но какая уж теперь разница. Гном пытается вырваться, ревёт, вцепляется в ответ, больно, крылья не слушаются, но разжимать клыки и когти нельзя, нужно терпеть, нужно дышать, держаться, ждать, и маленький, но такой отважный человек подлавливает момент, прыгает, уворачивается от машущего крыла, бежит по костяному хребту. Они-я-мы
