Мельница 2 - Михаил Васильевич Шелест

Я и в росте прибавил.

Правильно говорят, что тот кто хорошо питается имеет больше шансов вырасти. Вон, в будущем сколько рослых людей. Ей Богу, столько я сейчас не видел, как в двадцатых годах третьего тысячелетия. Там я себя, при своих ста восьмидесяти, чувствовал словно в стране великанов. Вот и сейчас, я много и сильно загружал свой организм физическими и дыхательными тренировками и потреблял очень много белка, а поэтому рос, как на дрожжах, уже сейчас добравшись до отметки сто восемьдесят два сантиметра.

Ну, а что? В том моём детстве мы мясо ели редко, или, скажем, не часто. А теперь всё, как по норме: вторник и четверг — рыбный день, остальные дни — мясо и субпродукты. Как появился мотоцикл я стал специально мотаться в Надеждинскую птицефабрику и закупать «потрошка» кур. А в магазине при мясокомбинате — говяжьи и свиные субпродукты. А у мамы в ТИНРО — рыбу и морепродукты. Просто деньги появились и знания, где что есть. Пришлось купить ещё один холодильник и задействовать его как морозильник, включив заморозку на полную катушку. Ничего. Минус десять держал, когда его лучше заизолировали. А так на резинках иней образовывался. Мы с папой для него чехол из старого ватного одеяла сшили. Ну, а что делать?

Я предложил родителям делать тушёнку из субпродуктов. Папа подумал-подумал и поддержал. Поэтому всё мясное, что не вмещалось в морозилку, мы варили и закатывали в банки. Я варил, я и закатывал. Ты придумаешь, тебе поручат, тебя и накажут, если что… Закон! Да и не закатывали. Наваришь потрошков большую кастрюлю и берёшь их для первого и второго блюда. Добавил лука, морковки и ещё чего-нибудь, сделал подливку, вот тебе и второе блюдо. Или супчик… Я и готовил, чаще всего. У меня времени больше, чем у родителей было. А что там готовить? Пока варится — уроки учишь, делов-то…

Вчера отварил трепанг, нашинковал. Отварил свинину и нарезал тонкими ломтиками. Мясной бульон в пятилитровой закручивающейся банке от болгарских огурцов с помидорами «Глобус» был налит. Взял с собой свой котелок, мало ли? Даже костёр развёл свой и поставил всё это на огонь. Минут через двадцать, когда трепанг разварился, я засыпал овощи и мясо, а ещё через десять минут, мы угощались скоблянкой из трепанга со свининой.

Пока занимался приготовкой деликатеса, с Игорьком занимался «Серёжа» и неплохо занимался. «Серёже» было лет тридцать и обращаться с детьми он умел. Наверное свои такие же были. Вопросов лишних я не задавал, а вот Николай задал.

— Что у тебя в тайге случилось? — спросил он. — Кто-то в кого-то стрелял?

Я глянул на майора внимательно.

— Поручили разведопрос провести? — спросил я.

— Не то, чтобы… А ты откуда про разведопросы знаешь?

— Да, так… Слышал. Или читал.

— Не мог ты слышать или читать. Это оперативная деятельность. Она секретная и разговаривать про неё нельзя. Разглашение.

— И что? Я подписку о разглашении не давал. Привлечёте меня?

Я позволил себе улыбнуться, хотя внутри у меня всё напряглось. Понятно было, что пришло время опросов и допросов. Странно, что они меня раньше не вызвали. Ефрем должен был сразу написать заявление в милицию.

— Нет, конечно. Да я и не в том управлении служу, где привлекают. Мы служба охраны. Просто интересно, кто это язык за зубами не держит? Из наших, кто-то или из МВД?

— Не помню я, — пришлось уйти в несознанку.

— Да, и ладно. Так, что там у вас приключилось?

— У нас ничего. Стрельбу слышали. Ефрем сказал, что на охоту не похоже. Хотя… Кто его знает, в кого стреляли? Может в тигра или медведя? Может зверь какой-то напал на людей?

— Сколько выстрелов слышал?

— Одиннадцать.

— Точно?

— Точно?

— Сам считал?

— Мы с Ефремом.

— Понятно.

Николай задумался.

— Как всё было?

Я рассказал нашу с Ефремом легенду.

— Так и что там случилось? Кто в кого стрелял-то?

Николай посмотрел на меня задумчиво.

— Вы куда ходили там? Далеко?

Я тоже посмотрел на Николая пристально и хмыкнув спросил:

— Нас примеряете к стрельбе? Значит, кого-то убили…

— Ты не ответил.

— Так, я и не обязан. Вы же не из той службы.

— Ты не дерзи, — нахмурился Николай.

— А вы мне, товарищ начальник, дело не шейте.

Глаза Николая на мгновение расширились, а потом он рассмеялся.

— Ну, ты артист. В самодеятельности играешь?

— Играю. Ой, зачем я соврал? Я же не играю!

Я прикрыл губы ладонью.

Николай рассмеялся в голос и даже согнулся, уперев ладони в колени.

— Ну, артист! — сквозь смех проговорил Николай.

— Что там у вас? — спросила Ирина Юрьевна.

— Да, Михаил тут сценки из «Брильянтовой руки» показывает.

— Мы, кстати, Миша, ещё не обсудили твою повесть. Я вчера пришла в санаторий и как упёрлась в неё глазами, так только в три часа ночи отлипла. Хорошо, что Игорёша уснул сразу и спал до самого утра. Я бы сказала, Миша, что твоя повесть — это бомба. Ты «Момент истины» читал, Богомолова?

Я кивнул.

— Да? — удивилась гостья.

— Я очень люблю читать. С третьего класса во все библиотеки города записан. В читальные залы чаще чем в школу ходил.

— Почему «ходил»?

— Перечитал всё.

— Да ладно, — Ирина Юрьевна улыбнулась и махнула на меня рукой. — Ну так вот, при всей непохожести произведений, твоё держит в напряжении до самой последней страницы, так же, как и «Момент истины». Качание маятника и стрельбу с двух рук «по-македонски» ты оттуда взял?

Я пожал плечами.

— Маятник, это общее название комплекса движений. В единоборствах он используется постоянно. Даже в боксе. С оружием сложнее, мне кажется. Не думаю, что уклониться от пули возможно. А с двух рук я стрелял.

— Где это ты с двух рук стрелял? И с чего? — нахмурился Николай.

— В тире, где ещё⁈ С Марголина спортивного. Я могу целиться и правым, и левым глазом. Причём, как поврозь, так и сразу обоими.

— Да, ладно? — не поверил Николай.

— Проверьте, — сказал я, дёрнув плечом. — Могу на спор.

Николай наживку заглотил. В тир точно