Фантастика 2026-104 - Игорь Николаевич Конычев
Влад кривится и мотает головой. После ритуала в Особом отделе он слегка очухался, однако на ногах стоит с трудом, а очищенная от проклятия кожа тонкая и вся в розовых пятнах. На нём белая хлопковая футболка и такие же штаны, но прикосновения даже мягкой ткани явно причиняют боль.
– Сам дойду, – бурчит он.
Переступает с ноги на ногу, щебёнка на дороге шуршит под подошвами резиновых больничных тапочек. Кощеев, стоявший у фургона с таким видом, словно происходящее его не касается, вскидывается, в несколько шагов оказывается рядом и протягивает Владу трость, как и полагается страшным колдунам, чёрную и с черепом в навершии. Влад нервно кивает и осторожно, то и дело морщась, проходит пять шагов от машины до калитки, опираясь на трость и руку отца, потом притормаживает, пропуская вперёд Адель. Кощеев шагает было за ними, но тут же останавливается, пятится и внимательно следит за тем, как Влад пересекает невидимую границу территории некроманта и скрывается за забором.
Адамов наблюдает за ним с усмешкой.
– Молодец, Костик, – говорит он вроде бы даже с сочувствием. – В этот раз без глупых штучек. Сам же знаешь, ко мне в гости, за редким исключением, можно только раз зайти.
Он всё-таки выходит за границу своих владений, морщится, будто это доставляет ему дискомфорт, и протягивает Кощееву крошечный тёмный пузырёк. Тот смотрит мрачно.
– Снова память сотрёте?
– И тебе, и твоим парням. Не я это правило придумывал, не мне и менять. И не тебе.
Трое молодцев по приказу Кощеева затаскивают во двор клетку со спящим медведем. Колёса у клетки есть, но ехать по щебёнке они не особенно хотят, а ещё мне кажется, что калитка узковата. Но тут вдруг кусты раздаются в стороны, столбики разъезжаются…
Я зажмуриваюсь и мотаю головой, а когда открываю глаза, все трое уже стоят по эту сторону забора. Адамов ловит мой недоумённый взгляд и подмигивает, а потом вынимает из кармана ещё три пузырька. Подручные Кощеева по кивку начальства выпивают предложенное и уходят к машине, сам он остаётся.
– Звоните, как всё пройдёт, – просит хмуро. – Мне перед начальством отчитываться. И если фургон будет нужен…
– Не будет, – перебивает Адамов. – Завтра он либо станет человеком, либо все умрут, но тогда тоже без фургона обойдёмся – кладбище рядом, попрошу в деревне телегу с лошадью.
Тон у него совершенно невозмутимый. Я перевожу взгляд с одного мага на другого и уточняю:
– Это ведь шутка, да?
Кощеев кисло улыбается.
– Я на это тоже надеюсь. Удачи.
С этими словами он просто разворачивается и идёт к машине.
– Костик, – окликает некромант. – Держи!
Кощеев оборачивается как раз вовремя, чтоб поймать ещё одну бутылочку – прозрачную и будто бы светящуюся изнутри. Присматривается, поднимает голову, на лице недоверие пополам с восторгом.
– Это же…
– Живая, – поясняет Адамов. – Ничего не говори, знаю, что злоупотреблять не будешь. Мальчишке пять капель, Славику трёх хватит, остальное – как сам решишь.
Бутылочку Кощеев бережно прячет во внутренний карман пиджака, а потом, к моему удивлению, кланяется до земли, и глухо говорит:
– Спасибо.
Адамов кивает и наконец сосредотачивает внимание на нас с Сашкой.
– Ну что застыли? Проходите, чувствуйте себя… Ну, как дома не получится, но я гостей обычно не обижаю.
Сашка поудобнее наматывает на кулак поводки мантикор и подхватывает наши сумки: в одной личные вещи, необходимые для ночёвки вне дома, в другой драконоборческое барахло и коробка с моими лоскутками и бусинами. Радушный хозяин жестом велит следовать за ним, заходит в калитку, и мне чудится, что по тёмной ткани его рубашки пробегает золотистый блик – будто пыльца искрится в солнечном луче.
Я придерживаю Сашку за плечо, хотя и понятия не имею, что сказать. Он оборачивается и улыбается.
– Всё будет хорошо. Я тебе точно обещаю.
– Нельзя такое обещать, – говорю тихо. – Ты же не можешь знать.
Он улыбается шире, роняет сумку и притягивает меня к себе. Я закрываю глаза – просто страшно смотреть ему в лицо, когда на нём светится такая непрошибаемая уверенность, – утыкаюсь лбом в его плечо и чувствую, как тёплые губы касаются виска.
– Люблю тебя.
Глаза начинает щипать, и я только молча киваю. А потом заставляю себя выпрямиться и шагнуть к калитке.
Стоит ступить на двор, как меня окутывает особенная, мягкая тишина, и становится очень спокойно. Шум, с которым заводится фургон, голоса, птичий щебет – все звуки отдаляются, словно не могут пробиться сквозь заросли золотарника. Я оборачиваюсь и вижу, как над калиткой смыкаются жёлтые метёлки. Пахнет нагретыми солнцем цветами, терпко, сладковато, с лёгкой горчинкой, и хочется дышать глубже.
– В некоторых культурах, – говорит Адамов, – золотарник считается символом бессмертия и возрождения, а ещё оберегом от злых духов. Пока вы здесь, никто вас не найдёт и не побеспокоит.
– Кроме вас, – замечаю отстранённо.
Он усмехается – совсем по-князевски.
– Кроме меня. Проходите, стемнеет скоро.
Дом у некроманта двухэтажный, светлый, из золотисто-рыжих брёвен. Я, наверное, подсознательно ждала древнюю избушку, тёмную, мрачную и замшелую, но срубы выглядят новыми, ровненькими и вполне современными – сам дом, прижавшаяся к нему пристройка без окон, колодец под двускатной крышей… нет, два колодца, слева и справа, на равном расстоянии от входа. Двор широкий, почти квадратный и вытоптанный в ноль, словно по нему ежедневно маршируют туда-сюда толпы посетителей. Несколько длинных деревянных ящиков изображают клумбы, календула в них мешается с бархатцами. Я срываю коричнево-рыжий цветок, растираю в пальцах и глубоко вдыхаю влажную, травянистую горечь.
Пахнет детством, солнцем – и магией.
Клетка с медведем стоит у невысокого, на три ступеньки, крыльца. Приближаться к ней после утренней встречи мне очень не хочется, и мантикорам тоже: они замедляются, упираются лапами, натягивают поводки. Гошка высовывается из сумки с воинственным чириканьем, приходится придержать. Сашка затаскивает мантикор по ступенькам – те ворчат, машут крыльями, и чтоб их пропустить, приходится встать вплотную к клетке.
Медведь спит, положив голову на лапы. Прутья кажутся совсем тонкими, а натянутые между ними проволочки несерьёзными. Я всматриваюсь в них до боли в глазах, улавливаю невесомое магическое плетение и уговариваю себя, что чары у Особого отдела надёжные. Но тут подошедший некромант с размаху выплёскивает в клетку ведро воды – прямо в морду спящему зверю.
