Американец 2 - Андрей Корнеев
— Это было жестоко команданте, отдать приказ который противоречит всем полевым уставам всех армий мира, вы ломаете своего «Стального капитана»… — Но в ее словах не было осуждения, лишь жалость ко мне, что мне приходится принимать такие решения и возможно понимание, во всяком случае мне так показалось…
— А что делали ваши офицеры там в Ленинграде во время блокады? Обжирались пока народ голодал? Почему вы отказывайте нам в нашей чести, потому что мы черные Наташа?
— Вы не понимаете Таннен русская душа и вообще вы не черный…
— Я да, но мое сердце почернело после того, как я собственной рукой зарывал своих друзей в могилы, хоронил надежду юной республики, ее верных, молодых мальчишек, посылал их на смерть и что вы вообще можете знать о моей душе? Может в душе я русский… Ваш Пушкин он вроде имел африканские корни, нет я не Пушкин я другой, я злее Наташа, потому мы и победим! Победим голод и эпидемии! Освободим Мали и Нигер…
Люди терпеливо выстроились в очереди и получали свою довольно скудную пайку, то чего хватило бы мне и моим пока еще немногочисленным министрам на месяцы едва-едва хватит на пару-тройку дней жителям целого города, пусть и после тяжелых боев и потерь, но вместе с беженцами у нас были огромные толпы, сколько точно никто не знал. Это был не просто скудный ужин, а целый ритуал, ритуал единения армии, народа и правительства.
Вот она моя верная Аминату, дочь простого сельского учителя, которого убили колонизаторы и мать у нее вроде работала прачкой на белого бвану. Большая честь стирать портки французских офицеров, кстати огромные деньги, ибо не всем такую работу поручат, огромные с точки зрения нищего населения, если в пресловутых долларах она зарабатывала около 12 долларов, даже будучи мальчиком на побегушках в кафе я за неделю получал, куда более солидный чек, чем взрослая женщина за месяц. Думая, что она действует тайком Аминату сует в руки маленькой девочки свой кусок хлеба — это прямое нарушение приказа. Лучшие из лучших моя верная охрана должна сохранять свои силы, мой верный лейтенант, что никогда не предаст грубо нарушила приказ своего команданте. Но разве я могу ее судить? Заставить отнять паек из рук голодающего ребенка? Пришлось сделать вид, что я ничего «не заметил», впрочем герои войны имеют свои права и привилегии, право остаться голодным, привилегию отдать последнее, но сохранить чистую совесть…
Однако девчонка-кроха поражает, добежав нужно полагать до своей семьи она делит свою добычу с братиками и сестричками, тут у нас в Африке туго с медициной и средствами контрацепции, потому в семье ровно столько детей, сколько получиться и как решат Боги Африки. Есть два типа голодных людей, одни жрут тайком и под одеялом, но не будем их осуждать, сытый голодного не поймет, а есть второй тип людей. Разделить последнее со своими братьями и сестрами, причем не обязательно родными. Такое единение спасает народ, когда совместными силами решается сложная, порой просто непосильная задача…
Пока народ получал пайки я обратил внимание на человека в очках в идеальном безупречно отглаженном и чистом костюме, как этот педант умудряется следить за собой? Он привлек мое внимание и я кивнул Рику.
— Дружище, кто это? — Задал я вопрос и мой верный глава МГБ моментально начал доклад…
— Мятежник, такие, как он всегда против любой власти Кассим Уэдраого, интеллигентишко выпускник одного из парижских ВУЗов, никому не нужны архитектор… — Сделала доклад моя «Тень».
— Почему ненужный он дурак и не разбирается в профессии? — Задал я свой вопрос.
— Бифф ты на его цвет кожи посмотри, да пареньку повезло родился в богатенькой семье, получил образование, но кто даст нигеру серьезные проект? Максимум починка дорог, да возведение второстепенных зданий и мостов в самой жопе Африки, куда ехать белому архитектору нет никакого интереса… — Сообщил верный Рикардо, наши взгляды с Уэдраого пересеклись и да он не смотрел на меня с надеждой, как все остальные в его взгляде был вызов…
— Возьми в разработку… — Я не закончил, как Рик меня перебил.
— Арестовать. — Отдал он приказ своим герильяс из кубинцев, а теперь моей личной охране.
— Отставить! Рик ты головушкой тронулся, что за приказы? — Удивился я…
— Что с ним еще делать мой команданте? Он из «бывших», его семья не просто так богато жила, сотрудничала с колониальной администрацией, если всему городу и народу мы принесли освобождение, то ему (в слове ему было полно презрения) сломали жизнь…
— Не скажи мой друг, мне кажется он не из «бывших», а из будущих, тут целый город надо строить, да что город? Страну! Взять в разработку, но нежно, проследить чтобы не одного волоса не упало с его головы. Ну и как у него с питанием? Вот он точно не должен голодать. Он нужен молодой республике.
— Как прикажите команданте. — Рик безразлично пожал плечами. У старого волка отобрали добычу, нет приказа «загрызть»? Значит не опасен и может жить, а защиту они обеспечат в этом я не сомневался…
* * *
Утром я собрал всех «благодетелей», хотя скорее и точнее было бы их назвать стервятниками. Собрание проходило в частично отремонтированном бывшем конференц-зале мэрии, которая временно стала для меня и местом работы и моей квартирой, ибо с жильем в городе были огромные проблемы… Здесь присутствовал и мой «однофамилец» Джонсон вечно со своей сигарой, его сопровождала «секретутка» с пишущей машинкой дабы записывать речь для своего босса. Хотя тот факт, что они спят (по докладом Рика) не менял того факта, что женщина прошла суровую подготовку в ЦРУ, кто круче она или Наташа еще большой вопрос, ибо Наташка очень молода, но молодость в схватке не только недостаток, но и преимущество, а с другой стороны опыт, его я тоже недостатком не назову…
Был и по военному подтянутый, бравый полковник Ивич, его сопровождал дежурный лейтенант с блокнотом, югославы обходились без лишнего пафоса, абсолютно прямые и понятные, как лом, они предлагали мне мнимую независимость за мое присоединение к движению «Неприсоединения», звучит, как бред, но такие
