Фантастика 2026-104 - Игорь Николаевич Конычев
Белый автомобиль влетает во двор, едва дождавшись подъёма шлагбаума. Поиском места для парковки водитель себя не утруждает, тормозит прямо напротив служебного выхода, вываливается наружу, спотыкается, кое-как выравнивается и бросается к двери.
Бегом.
Если начальник департамента, тем более некромант, куда-то бежит – дело дрянь.
Нужно ли мне туда?
Спрашиваете.
Дементьев добирается до лаборатории первым. Подвальная дверь распахнута, из-за неё слышатся злые голоса, амулет снова оживает и решительно дёргает меня внутрь. Я притормаживаю с телефоном возле уха – Кощеевскую булавку я уже активировала, хорошо бы ещё дозвониться и объяснить словами, а в подвале связь не ловит…
Гошка злобно рявкает, соскакивает с моего плеча на пол и летит внутрь, я бросаюсь следом и едва успеваю проскочить – дверь захлопывается с грохотом, больно бьёт по спине. Охаю, пытаюсь удержать равновесие и только потому не сразу замечаю лежащие поперёк прохода ноги в чёрных брюках. Задерживаю дыхание, медленно перевожу взгляд повыше, лица в полумраке не видно, но по медвежьей морде на водолазке опознаю Нечаева.
Вашу ж… Что опять происходит?!
Из-за лабораторной двери слышится сердитый визг. Я одним движением формирую щитовое плетение и, не думая более, влетаю в святая святых министерских некромантов.
– Екатерина, вон отсюда!
– Катя, он двинулся!
Окон в лаборатории нет, с низкого потолка светят тусклые жёлтые лампы. Слева столы и шкафы, справа пол приподнят на пару ступенек и выложен более светлой плиткой, на которой чётко видны красные линии пентаграммы – когда запертый в ней Влад обеими руками с размаху бьёт по невидимой стене, над линиями вспыхивают белые искры, но наружу не просачивается ни звука. Гошка взвизгивает и пытается царапать стену когтями, но результат примерно тот же.
А в центре комнаты спиной ко мне стоит Дементьев и чёрными щупальцами прижимает к стене перепуганного бледного Тараса.
– Катя! – хрипит тот. – Да я просто шкаф открыть хотел! Да я…
– Рот закрыл, паскуда! Екатерина, вызывайте Особый отдел, полицию, Князева – бегом и срочно!
– Не уходи! Он меня убьёт! И Влада… хр-р-р… пом… ги… те…
Мне становится жутко. Тарас на коварного злодея не похож – но и в министерские некроманты абы кого не берут. Идея вызвать подмогу вполне адекватна, но связи в подвале нет, а когда я дёргаюсь на выход, Тарас издаёт такой вой, что я пригибаюсь и едва не врезаюсь в стену.
– Ка-а-атя… Помоги-и-и…
«Медвежья лапа» вибрирует и обжигает. Влад в пентаграмме мотает головой и тычет пальцем – ещё б я поняла, в кого. Гошка упорно пытается прорваться к нему, не реагируя на сцепившихся некромантов, и если швырнуть в пентаграмму солью…
– Екатерина, не суйтесь, размажет! – рявкает через плечо Дементьев. – Уберите животное и бегите за помощью, почему вы ещё здесь?! Тревожная кнопка сразу за дверью!
– Дверь заперта! – огрызаюсь я на автомате. – Какого хрена у вас тут творится?!
Тарас, воспользовавшись моментом, дёргается и выпускает собственные щупальца, потоньше и посветлее. Те, что целят в лицо, Дементьев отбивает хитрым плетением, пинком отшвыривает то, что стелется по полу, а вот удар в живот умудряется пропустить. Сгибается пополам, злобно хрипит, теряет часть щупалец, но тут же выпускает новые. Тёмные жгуты сплетаются в узлы, и уже непонятно, где чья сила, кто кого держит, кому помогать, да я же не Саламандра, чтоб вот так сходу видеть истину, и даже ей нужно согласие и ритуал!
– Это призыв тёмной сущности! – срывающимся голосом орёт Тарас. – Я такое не умею, это всё он, он хочет…
– Заткнись, поганец! – взрывается Дементьев, едва отдышавшись.
Тараса прикладывает о стену с размаху, тот охает, кривится, из уголка рта течёт струйка крови. Дементьев оборачивается ко мне, и я отшатываюсь – лицо у него совершенно безумное, красное, очки куда-то пропали, а глаза слегка светятся.
– Екатерина… – хрипит он. С явным трудом сглатывает, дёргается, кривится, но противника держит. – Та тварь… которая вчера… она хочет прорваться… я не справлюсь…
А вот сейчас он похож на брата.
Того самого, что пытался меня похитить. Того, который упустил Гнома в марте, потому что пришёл слишком поздно – а вчера они упустили его вдвоём.
Но Саламандра ему верит.
А я должна верить ей.
Но Тарас же – он только ученик, и у него бабушка, и кошка, и…
Дурацкая манера не соблюдать технику безопасности на некромантских ритуалах. Постоянные попытки втянуть в них Влада. Огарки чёрных свечей по карманам.
Я впиваюсь взглядом в красные кроссовки и вдруг понимаю вещь, которую должна была понять вчера, а Особый отдел, сволочи ленивые, ещё раньше.
На решётке кухонного окна в квартире тарасовой бабушки были следы крови.
Изнутри.
Как если бы окровавленный человек вылезал наружу в обход камер, чтобы встретиться с ожидающим в кустах медведем. И ведь не просто так именно Тарас мыл полы в подъезде!
Я выдыхаю пару слов из лексикона Князева. Следили, искали, а ведь под самым носом, в Министерстве, прятаться удобнее всего!
Выбора нет – и времени на сомнения тоже.
– Игорь, – выдыхаю я, вцепляясь кончиками пальцев в хвост пытающейся сбежать ящерки. – Живо тащи сюда свою задницу!
Ощущение такое, словно по запястью резанули ножом. Я ахаю, шиплю, сила Сильфа тонкой струйкой тянется изнутри, обволакивает ладонь. Я заставляю себя вспоминать – имя, лицо, ёжик тёмных волос, клубы сигаретного дыма, меланхоличный взгляд в сторону, жёсткие сильные пальцы, только попробуй не явиться, зараза, найду и наизнанку выверну!
Из коридора доносятся шум и грохот, правильно, Сашка уже должен был приехать, и Особый отдел тоже. Дементьев чуть слышно вздыхает, и, наверное, расслабляется…
Самую малость – но Тарасу этого хватает.
Вокруг него вскипает чёрный вихрь. Дементьева отшвыривает в сторону, меня едва не сбивает с ног, но я успеваю зацепиться за стену. Красные кроссовки пробегают мимо, к пентаграмме, к Владу, и я почти не задумываясь швыряю в них первое, что попалось – амулет с водой. Тарас поскальзывается на мокрой плитке, теряет равновесие, взмахивает руками, следом летят соль, шквал мелких огненных шариков и команда «Гоша, взять его!»
Тут же понимаю, что огонь я использовала зря. Половина шариков гаснет из-за моей же соли и воды,
