Дорога к миру - Герман Иванович Романов
— Ждем, парни, а теперь выруливаем на полосу и занимаем свое время в очереди, нам некуда торопиться, успеем!
Майор старался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее, чтобы в эфире слышали именно уверенность без всяких панических ноток. И внимательно смотрел как самолеты его группы начали взлетать. Тяжелые В-29 медленно разбегались, шли один за другим. И отрывались от полосы, на которой бульдозеры заровняли воронки и хорошо утрамбовали. Теперь можно было сосредоточиться на взлете — идущий впереди начал свой разбег. И тут майор увидел стремительный «росчерк» — в конце полосы появился характерный дымный хвост, за ним другой — волосы встали дыбом от этого зрелища, и горло перехватило так, что нельзя было прохрипеть, не то, что сказать слово. Камикадзе появились намного быстрее, чем он рассчитывал, и сразу перекрыли полосу — перед взлетающим самолетом полыхнул чудовищный разрыв. Майор успел приказать отключить моторы и прикрыл глаза, понимая, что может произойти через несколько секунд, если вторая ракета поразит его бомбардировщик, с полными баками бензина и с «толстяком», что сейчас своей пятитонной тушей занимает бомбоотсек…
Взрыв атомной бомбы «толстяк» над Нагасаки 9 августа 1945 года — эта бомба была с плутониевой «начинкой», чуть помощнее той, что начисто снесла Хиросимы…
Глава 38
— Все правильно, Григорий — социализм в вашей стране, будучи в полном окружении капиталистических стран, был обречен. Вы рвали жилы, пытаясь создать технологический и экономический перевес, но это было невозможно, так как требовалось оказать поддержку множеству стран, которые были не помощниками, а нахлебниками. Проще говоря, присосавшимися паразитами, которые напившись крови и вытянув все ресурсы, отвалились как пиявки. И готов положить голову на заклание, мне тут он не подсказывает, — Гудериан прикоснулся ладонью ко лбу, — вам даже «спасибо» не сказали. Да и зачем — оказанная услуга ничего не стоит. А потому нечего удивляться и сетовать — сами себя обманули, искренне веря в человеческую природу. А к порядку надо относиться бережно, и первым делом наводить его в собственном доме, а не лезть со своим уставом в чужой монастырь, как вы сами правильно подмечаете, но это правило не соблюдаете.
Слушать такое от Гудериана было очень болезненно, но вещи «отец панцерваффе» говорил правильные, пусть и обидные. Но главное — был совершенно искренен, чувствовалось, что сильно переживает, и, решив поставить свою страну на путь к «светлому будущему», старается проделать все расчетливо, с достижением максимальных результатов.
— Да, именно так — Советский Союз был обречен, он не мог нести ношу, которая его придавила. Ведь страну обложили со всех сторон, и тот импульс, который страна получила, потихоньку сошел на «нет». Люди остаются людьми, им хочется хорошо жить и кушать, они завистливы, и этим всегда воспользуются враги, всячески искушая — обычный времен, многократно описанный еще в библии. Силен враг рода человеческого, а там именно враги, теперь я в этом полностью уверен, которые всемерно развращают души. А со злом нужно бороться добром, давая его тем, кто искренне отошел от зла, и отвечая сообразно тому, кто посягает на тебя.
Глаза Гудериана снова заблестели, тало ясно, что тот уверовал в идею социализма, правда, видит его совсем не таким, каким он был в той реальности, которая наступила в мире после мая 1945 года.
— В одиночестве Советский Союз был обречен, но сейчас сочетание Германии и России непобедимо. Не смотри на меня так, мы сделали все необходимые расчеты, и они весьма благожелательные и перспективные. Вот смотри, что у нас получилось — два объединенных единой целью народа, при этом культурно близких, как это ни странно, составляют около двухсот пятидесяти миллионов, на две пятых немцев, на три пятых русских. Это как раз все вовлеченные в «культурные поля» — германскую и русскую цивилизации, которые не отравлены культом денег и наживы. Я тут считаю и другие народы, может быть не совсем нам тождественные, но принимающие наш язык, традиции, религию. И в процессе своей истории, плотно взаимодействующие с нашими двумя культурными центрами Европы. Главными, заметь — один на основе католичества и лютеранства, другой православия, наиболее близкого к социализму учения. И это основа из основ — никогда не нужно отрицать историю своего народа, потому что это уподобляется напрасному старанию по возведению здания будущего на фундаменте из песка. Должна быть непрерывная преемственность поколений, нужно гордиться славными достижениями предков, а не отрицать их ради каких-то высосанных из пальца идеологических доктрин, которыми руководствуются далекие от народа и его культуры люди. Совершенно чуждые предшествующим поколениям, отрицающие прошлое как таковое, оклеветавшие его. И всяческими интригами и подлостями, беспринципной политической демагогией ставшие руководителями страны, к жителям которой не имеют никакого отношения ни по крови, ни по традициям, ни по самому образу жизни и мышлению. Ни они сами, ни их потомки никогда верой и правдой не будут работать на благо такой страны, никогда! И как только придет какая-то общая беда — сразу же сбегут, причем туда, где на самом деле находятся их корни, или покровители, интересам которых они действительно служат!
Гудериан задохнулся от столь длинной проповеди, а Кулик сидел пришибленный, мучительно «переваривая» услышанное. Многое из сказанного походило на правду, он ведь жил в том мире, и видел руководителей страны, которые на ней паразитировали всеми способами. Тут, как говориться, сказано предельно верно — не в бровь, а в глаз.
— И что в таком случае ты предлагаешь, Хайнц? Что нам нужно делать, за что браться в первую очередь? Тебе со стороны виднее, ты немец, и сможешь увидеть то, что мы пропускаем мимо.
— Мы в одной лодке, а потому или выплывем вместе, либо все в ней и потонем. А начинать надо с начала — Германия поднялась с учителей, работа которых и привела все земли, населенные немцами, к нынешнему состоянию. Но отход от заветов Бисмарка задурил голову нашим руководителям, они слишком много о себе возомнили. Только в теснейшем союзе с Россией, семейном, можно даже так сказать, возможно, процветание наших стран. Да мы любому противнику головенку отвернем и не поморщимся, пусть только вякнут. С нашими технологиями, с вашими ресурсами, с общей промышленностью — Штаты будут стоять в сторонке и нервно курить, как ты один раз сказал. Спокойно
